Утром к гостинице «Россия» подошел автобус, на котором наша команда отправлялась в аэропорт. Все были в сборе, не хватало только Штейна. Сотрудник Спорткомитета отправился на его поиски. В номере гостиницы его не оказалось, в кафе
Т тоже. Бездыханное тело гроссмейстера лежало в медпункте. Как объяснила медсестра, Леонид пришел к ней с жалобой на сильную боль в области сердца. Она сделала ему укол. Через несколько минут он захрипел и скончался. Позднее врачи констатировали инфаркт миокарда. Так неожиданно ушел из жизни один из выдающихся советских шахматистов.
Межзональный турнир в Петрополисе закончился победой бразильца Энрике Мекинга, второе — четвертое места разделили Ефим Геллер, Лев Полугаевский и Лайош Портиш. А в претенденты выходили лишь трое. Один оказывался лишним. В проведенном несколько позднее тройном матч-турнире этим лишним остался Геллер.
Несколько ранее в Ленинграде состоялся первый межзональный турнир. В нем победу разделили Анатолий Карпов и Виктор Корчной. Третьим был американец Роберт Бирн. Шестерке «межзоналыциков» вместе с экс-чемпионами мира Спасским и Петросяном предстояло выяснить, кто из них получит право бросить перчатку Фишеру.
Матчи претендентов должны были начаться осенью того же года, причем в четвертьфинале Спасскому предстояло встретиться с Бирном, Петросяну с Портишем, Корчному с Мекингом и Карпову с Полугаевским. Я занимался своими делами в редакции, когда открылась дверь и вошла жена Петросяна Рона Яковлевна в сопровождении его школьной учительницы Марии Никитичны, с которой я тоже был знаком.
Привет! — произнесла Рона Яковлевна, лучезарно улыбаясь.— У нас к тебе дело. Мы хотим попросить тебя помогать Тиграну в матче с Портишем.
А почему Тигран сам не пришел? — наивно спросил я.
Рона Яковлевна, святая простота, объяснила:
Ему неудобно. Ведь он тебя так поливал!
Конечно, я был немало удивлен этим предложением. После матча с Фишером наши отношения с Тиграном стали весьма прохладными. Прежней близости уже не было. Однако обида на него за прошедшие два года стерлась. Все-таки нас связывала почти четвертьвековая дружба. К тому же я был президентом федерации и, хотя это звучит несколько патетически, должен был заботиться о том, чтобы выступления наших претендентов оказались успешными. Короче, я снова стал тренером Петросяна. Вторым тренером был гроссмейстер И. Зайцев.
Портиш был для Тиграна неудобным соперником. До этого ему ни разу не удалось победить венгра, а проиграл он целых четыре партии!
Будучи моложе Петросяна на семь лет, Портиш находился тогда в самом расцвете сил. Было ясно, что поединок с ним будет трудным.
За обширные дебютные познания, за исключительную работоспособность и целеустремленность Портиша прозвали «венгерским Ботвинником». Правда патриарху наших шахмат это сравнение не нравилось. Он утверждал, что Лайош больше похож на Боголюбова.
Матч проходил на испанском курорте Пальма-де-Майорка. Тактика Петросяна была обычной — черными стараться нейтрализовать инициативу соперника, белыми, если удастся, усиливать давление, а если нет, то ограничиваться мирным результатом.
Сначала все пошло по плану. После четырех ничьих Тигран выиграл пятую партию, еще после трех ничьих — девятую. Однако на самом финише ситуация обострилась: венгру удалось выиграть десятую. Следующая встреча завершилась вничью, а в 12-й возникла коллизия, сходная с той, что была в шестой партии матча с Фишером. В отложенной позиции Портиш имел лишнюю пешку в ладейном эндшпиле, но Петросян сохранял шансы на ничью. Совместно со вторым тренером Игорем Зайцевым мы при домашнем анализе установили, что при точной игре спасти пол-очка можно. Однако при доигрывании Тигран не нашел единственного хода, ведущего к ничьей, и проиграл. Счет стал равным — 6:6.
Теперь игра должна была идти до первой победы. Бросили жребий, Петросяну выпало играть белыми. Как мне кажется, сравняв счет, Портиш ошибочно заключил, что противник выдохся и нужно немедленно это использовать. Стремясь к обострению ситуации на доске, он сыграл слишком азартно, что позволило Тиграну добиться решающего перевеса и победить.
Хочу особо подчеркнуть, что в отличие от поединка с Фишером Петросян не сломался на финише, не бросил весла, а изо всех сил продолжал бороться, что и привело к успеху.