Раньше я всего лишь играл роли, и у меня это получалось неплохо. Но Маэстро научил меня перевоплощаться. Или, как он говорил, перерождаться. Сегодня я был не Родионом Эскиным, а Евгением Онегиным (мы ставим отрывок из поэмы к юбилею Александра Сергеевича), взрослым, пресыщенным, страдающим. И это я, мальчишка двенадцати лет.
Маэстро настоящий мой наставник. Он учит меня не только играть, но и думать, грамотно выражаться.
Перечитал текст и понял, что он хорошо написан, не по-детски. И ошибок я не допустил. Павел развивает меня всесторонне, и я безмерно ему благодарен…
(Безмерно благодарен! Разве так выражаются мои ровесники? Нет, но мне нравится быть не таким, как они!)
Я особенный. Маэстро не устает повторять это. Обычно, когда мы тет-а-тет. Он не хочет принижать других ребят, поэтому хвалит и их. Но я-то знаю, кто любимчик Маэстро.
Правда, Марго он тоже выделяет. Поэтому мы играем в паре. Роль Татьяны досталась именно ей.
Все думают, у нас любовь. И в этом нет ничего странного, ведь мы убедительно ее играем. Но Марго мне даже не нравится. Как и ни одна другая девочка. Да, было время, когда я влюблялся в них по три раза в году. Мне безумно нравилась то одноклассница, то соседка по подъезду. А как-то я втюрился в Джоанну из сериала „Элен и ребята» и не отлипал от телевизора, когда его показывали. Даже во время рекламы не отходил, чтобы ничего не пропустить.
Но сейчас мне не до глупостей. Я весь в искусстве. С Маэстро я провожу все свободное время. Он репетирует со мной, читает, листает журналы с репродукциями. Мы слушаем музыку, но не ту, что популярна сейчас, а классическую. Он удивительный человек! Тонкий, талантливый… А какой красивый! Раньше я смотрел на мужчин его возраста и считал их стариками. В глаза бросались морщины, седина. Мне казалось, они пахнут затхлостью. Но это не так. Маэстро очень чистоплотен, душится французским парфюмом, курит дорогие сигары. А какое свежее у него дыхание. Когда он целует меня, я ощущаю вкус мяты — он носит при себе баллончик с жидкостью для полости рта.
Да. Маэстро целует меня! В лоб, щеки. Иногда в губы, но вскользь.
И он обнимает меня. Поглаживает. Мне приятно. И я не вижу в его действиях ничего отвратительного. Думаю, он просто ласковый. Ведь не только женщины, но и мужчины такими бывают? Маэстро со всеми ребятами обнимается, пусть не так часто, как со мной. И только сыну не достается от него ласк. Я как-то спросил, почему Павел так холоден с Леней. „Мой брак был ошибкой молодости, — ответили мне. — Я понял это чуть ли не в медовый месяц. Хотел развестись, но жена мучилась токсикозом, была беспомощна и напугана, и мне пришлось с ней остаться. Я поддерживал ее в период беременности и после. Терпел сколько мог. И все равно ушел. Но меня окончательно не отпустили. Требовали не только денег, на содержание сына я давал без разговоров, но и внимания, опеки, заботы. Но он не интересный. Бесталанный, ленивый, ограниченный. А еще изнеженный и капризный. А я люблю только тех, кем восхищаюсь. И хочу быть рядом, помогать. Мне же сначала бывшая навязывала общество Лени. Потом он начал сам ко мне липнуть. Но насильно мил не будешь, не так ли?»
***
Мой Онегин сразил всех. Мне рукоплескали не только в Приреченске, но и в других городах. Маэстро возил нас по области, мы выступали в школах, на сценах домов культуры. Мы участвовали в конкурсе театральных постановок и взяли главный приз. Маэстро был очень горд нами. Особенно мной. В качестве поощрения он повез нас, своих подопечных, в Болдино, выбил деньги у администрации города.
Именно там, в имении Александра Сергеевича, я понял, что люблю Маэстро. Я написал ему письмо, как Татьяна Евгению, но не осмелился отдать… Сжег.
В качестве сопровождающей с нами отправилась Эмма Власовна, заведующая библиотекой. Взяла с собой троих своих птенчиков из литературного кружка. Она терпеть не может Маэстро. И следит за нами, как агент КГБ. И все же мы умудряемся скрыться от ее всевидящего ока. И даже если гуляем все вместе, Маэстро находит возможность выказать мне особое расположение. Он дарит мне красивый желтый лист, отдает свой шарф, просто смотрит в глаза, рассказывая о Пушкине. Этого никто не замечает. Только я.
Мама думает, что я тянусь к Маэстро, потому что рос без отца. Но я не вижу в нем папку.
Наставника. Даже гуру. Я счастлив тем, что являюсь наиболее приближенным к нему. Увы, мне приходится скрывать свой восторг. Никто не поймет его. Даже сам Маэстро. Он очень боится влияния, которое оказывает на людей. Он рассказывал мне о тех, кто сходил по нему с ума. Бывшая супруга была из их числа. Она влюбилась так, что не давала ему прохода. Вены себе резала, чтобы привлечь внимание. Топилась на его глазах. По молодости и глупости Маэстро воспринимал эти выходки как доказательства безграничной любви, а не психического расстройства. К тому же эта женщина была художницей-авангардисткой. Кровью, что вытекла из ее запястья, она нарисовала портрет Маэстро. Проявила креатив, чем заслужила внимание.