Он выдвинул ящик кухонного стола, достал из него конфетки. Обычные карамельки, Бонд предпочитал их. Бывало, его благодарили шоколадом и коньяком, он либо эти презенты передаривал, либо выменивал на «Лимончики» и «Рачки» или на домашние заготовки. Спирт закусывать хрустящими огурчиками и мясистыми помидорчиками ох как хорошо. Грачев дал время Жене на то, чтобы сгрызть одну карамельку и сделать два глотка кофе, после чего задал вопрос:
— Что можешь сказать по Эскиной?
— Да ничего особо…
— Как так? Ты же с ней возился до трех ночи.
— Да, но это с ее смертью не связано. Точнее, могло бы, но…
— Слушай, если собираешься рассусоливать, пошли ко мне в кабинет, — прервал его Коля. — У меня там уютнее. И есть нормальный кофе, а не эта бурда.
— Вот ты осел! Это «Эгюсте спешл». Пятьсот рублей стограммовая банка.
— Очень крепкий и какой-то кислый.
— Насыщенный и с букетом. А не то что вы, дураки, пьете. Разбавь и сыпани сахара.
— То есть мы остаемся тут? Тогда четко и по делу. Я у тебя тут долго не могу находиться.
— Топай тогда к себе и жди результатов. Разбудишь, понимаешь…
— Евгений Максимович, не вредничай. От тебя очень многое зависит. Поэтому пришел, как к святым местам.
— Ладно, — расплылся в улыбке Бонд. Он, как все низкорослые мужчины, был тщеславен. Поэтому и рубился в алкобатле с молодыми и здоровенными омоновцами. — У нашей барышни-покойницы был рак последней стадии. Метастазы по всему телу. Я увлекся, выискивая их. Цинично звучит, но я просто разгадывал головоломку. Типа, найди на картинке пять котов. А там только один виден. И вот ты начинаешь всматриваться…
— Да, понимаю. То есть она умирала?
— Ей оставалось недолго. Легкие, почки, желудок — все было поражено.
— И она могла об этом не знать?
— Ты знаешь, могла. У нее был очень агрессивный рак. Рак-орда. Налетел, захватил один орган, потом другой, третий. Она не лечилась, это точно. Следов операций нет. Как и химиотерапии. В желудке нерастворенная таблетка обезболивающего — и все.
— В квартире, где она жила последнюю неделю, мы не нашли никаких лекарств, кроме обычных. В аптечке стандартный набор: цитрамон, аспирин, кетанов, мезим… Женщину не насиловали?
— Нет. И не били особо. Применяли силу, да. Хватали, толкали, волокли. Но все серьезные повреждения тела, на мой взгляд, получены при ударе о землю.
— Анализ материала из-под ногтей…
— Будет позже.
— Что ж. И на том спасибо.
— И на том, — передразнил Бонд. — Я за двоих впахиваю, между прочим. И за криминалиста, и за патологоанатома.
— Так и получаешь за двоих, — напомнил Грачев. — Хотели одну твою ставку отдать, ты не согласился.
— Потому что за этим бездарем придется все перепроверять. И даром. Уж лучше я сам.
— Вот и не ной.
— А ты вали, не мешай спать. Устал я. За переработку мне не платят, а я, милый мой, отпахал три смены. Одну как эксперт. Две как патологоанатом.
Бонд вернулся на диван и накрылся фуфайкой. Грачев думал, тот устраивает спектакль, но через несколько секунд услышал его храп.
Глава 2
Ей снился лес. Высоченные сосны, осины с необъятными стволами, разлапистый папоротник, непроходимые заросли дикой малины. Таким он виделся в детстве. Когда ты маленький, все кажется масштабным. Но не страшным. Оля не боялась леса. Она вообще не была трусихой. Темнота? В ней приятная загадка. Привидения? Вот бы увидеть хоть одно. Крысы, змеи? Милые создания и очень умные…
По лесу Ольга ходила с Богданом. Он был избит. По лицу кровь струилась. И они искали подорожник, чтобы приложить ко лбу. Так было и в жизни. Оля регулярно лечила друга и только народными средствами. А она знала все полезные свойства растений. Изучала энциклопедию (читать она научилась в три), потом выискивала лечебные растения. А что оставалось, если Богдан отказывался от помощи взрослых?
Их дружба самой Оле сейчас казалась странной. Совсем крохи, но какие-то очень взрослые. Она всегда ощущала себя личностью зрелой. Как осознала себя, так это и произошло. Богдан же так много страдал, что опередил сверстников в эмоциональном развитии. Те носились дурачками по детским площадкам садиков, лепили куличики, плакали, упав и разбив нос, а он умудрялся терпеть боль, прятать корки, чтобы было что погрызть, когда живот сводит от голода, выбираться из заточения и… Видеть хорошее в окружающем мире! Любить лес, птичек, ящерок. Уметь смеяться. Находить в себе силы помогать животным: он подобрал раненого щенка, но так как не мог его взять к себе (мать бы добила), то принес Оле. И пес тот двенадцать лет прожил у бабушки, став ее любимцем.