— Может, еще посидим?
— Нет, мне домой надо. Яша некормленый.
— Муж?
— Домашний питомец. А все мои бывшие мужья давно в могилах. Я их навещаю иногда, чтобы поплевать на них. Все трое тварями были.
— Так что ж вы таких выбирали?
— Слышала фразу: «Такого мудака еще поискать!» Так вот я, умница, нашла, и не единожды.
— Вы такая интересная личность! — восхитилась Райка. Ей на самом деле нравилась эта вредная старуха. — Я уже забыла об этом, мы ведь так давно не виделись…
— Да. Вы все, мои подопечные, такими старыми стали. Но ты выглядишь хорошо, хоть и чудно. Не скажешь, что тебе за сорок. Больше тридцати пяти не дашь.
— Спасибо, — пробормотала Райка, которой даже ее возраст не давали, принимая за вчерашнего подростка. — А вы нисколько не изменились. Такая же красотка.
— Льстец из тебя неважный. Я и в молодости была так себе. Но ты мне нравишься. Даже больше, чем когда-то.
Пришел официант, принес счет. Ради интереса Райка глянула на сумму и мысленно присвистнула. Пила Эмма Власовна дорогой коньяк, аж четыре сотни за пятьдесят миллилитров. Сыр «Камамбер» в панировке стоил пятьсот рублей за порцию. Плюс эспрессо. То есть Эмма еще и кофе вечером пила. Не бабка, а какой-то терминатор.
— А ты чего приперлась в город? — спросила та, достав из ридикюля две тысячные купюры. — Родных проведать?
— Никого из них не осталось тут, все переехали, — на ходу соврала Райка. — Хотела встретиться с друзьями детства. Договорилась с одним, но он меня бортанул.
— Если он из марионеток упыря Печерского, то ничего удивительного.
— Сын его.
— Ленчик? А ты разве была с ним знакома?
— Да, — уверенно ляпнула она.
— Он мальцом редко тут бывал. Отец от него на расстоянии держался. С чужими детьми ему было интереснее. А вот Ленчик тянулся к женщинам в возрасте. Мне даже казалось, что он во мне заинтересован. А я старше его отца…
Эмма Власовна сняла с себя плед, повесила его на спинку стула. Сдачи она ждать не собиралась. Оставила щедрые чаевые. За то ее, по всей видимости, в кафе и привечали. Но, быть может, за былые заслуги ценили.
— Как, говоришь, тебя зовут? — обратилась она к девушке.
— Рая.
— Рай, проводишь бабушку до дома? Что-то я перебрала сегодня. Моя норма пятьдесят. А я вдвое превысила. Но такая погода замечательная. И я придумала четверостишие, которое может стать эпитафией. Вот решила это отметить.
— А вы где живёте?
— В «Лире».
— Боюсь, мне не на что возвращаться оттуда в Приреченск. Мой мопед тут, у кафе. На такси денег нет.
— Останешься у меня. Покормишь Яшу, я тебе прочту эпитафию, мы покурим на веранде и заснем. А утром уйдешь. Прогулка через лес тебе понравится. Или я отправлю тебя на такси. От сотни не убудет.
— Было бы здорово. Но я на мопеде. Его тут можно оставить? Не угонят?
— Тут спокойно, ментовка рядом. Мальчик, — подозвала официанта Эмма. — Где мое такси?
— Ждет. — И указал на машину без наклеек и шашечек, что подъехала некоторое время назад.
— Хорошо, спасибо.
— Это вам, — парень протянул ей пластиковую коробочку. — Комплимент от шефа.
— Что там?
— Ваши любимые пирожки с рыбой.
— Да, они у него знатные получаются. — И уже Райке: — Представляешь, берет обычные консервы из сайры или скумбрии, добавляет к ним лук, специи, рис, картошку или капусту, горох или перловку, ляпает малюсенькие пирожки, выпекает их или жарит. Все от настроения зависит. И начинка, и способ приготовления. Но всегда получается идеально. Если не пирожки, так бы и строчил сейчас свои дурацкие детективы, сгубив свой поварской талант. Тоже был моим подопечным. Хотел писателем стать. Хорошо, я отговорила.
Старушка оперлась на руку Райки. Ростом она была с нее, но лишь потому, что горбилась. В молодости считалась если не высокой, то средней. И точно не красавицей. Все черты лица неправильные. А губы расплывшиеся, как разваренные вареники. Губастой была, а в те времена это не ценилось, не то что сейчас.
Они загрузились в машину. Поехали. Из коробки дивно пахло сдобой, и у Райки урчало в животе. Обеденная форель давно переварилась, а больше она ничего не ела. Эмма Власовна услышала и протянула ей коробку. Благодарно кивнув, девушка раскрыла ее и взяла пирожок. Он уже остыл, но был мягок. Откусив половину, Райка замычала.
— Вкуснятина, да, — согласилась с ней старушка. — Восхищаюсь людьми, которые умеют готовить. Я умудряюсь портить элементарное.
Они быстро добрались до «Лиры». Эмма отдала таксисту сто рублей, он помог ей выбраться из салона. Райка же сопроводила ее до крыльца.