— И сколько меня не было?
— Не могу сказать. Я снова погрузилась в сон.
— Лунатизма я за собой не замечала, — задумчиво проговорила Эмма. — Но что с меня, старой, взять? Думаю, просто решила воздухом подышать. Он тут чистый, свежий. А еще в Лире полно певчих птиц. Не слышала, как заливаются? — Райка покачала головой. — А все потому, что городская. Пиканье, пиликанье, пыхтение, скрежет, грохот твой слух быстро улавливает. А звуки природы нет. Отвык он от них. Я была такой же, как ты, когда-то. А моя Москва отличалась от современной. В ней, например, не было пробок. Про Горький вообще молчу. Это сейчас столица Приволжья, а в моей юности захолустье. Не центр, конечно, он всегда был хорош. Моя рабочая окраина…
Она готова была еще разговаривать, а Райка ее слушать, но Яша начал вертеться, и диалог пришлось оборвать.
— Таз найдешь на веранде! — вдогонку крикнула Эмма Власовна. — Он овальный. Похож на корыто.
Райка быстро его обнаружила. Сполоснув, наполнила водой из бочки. Поскольку погода стояла солнечная, она нагрелась и достигла комфортной температуры. Райка сама бы в такой поплескалась.
Запустив Яшу в корыто, она вышла за калитку. Ей показалось, что послышалась соловьиная трель. Но разве птички днем поют? Она думала, только ранним утром или на закате. Но что с нее, городской, взять? До Москвы она жила в Казани, а это тоже мегаполис.
— Рая, вы ли это?
Голос мужской. И вроде бы знакомый.
Райка, стоящая меж берез, обернулась и увидела Гулливера. Или все же Дядю Степу, если учитывать профессию Грачева.
— Николай, здравствуйте! — Она не смогла сдержать радости. Запищала, как восторженная школьница при виде Егора Крида. Только что на грудь не бросилась.
— Вы не уехали?
— Решила остаться на пару дней. — И ткнула пальцем за спину.
— Там? — уточнил Николай. Она кивнула. — У Эммы Власовны?
— Вы ее знаете?
— Ее знают все, кто старше двадцати.
— Боевая бабуля.
— Это точно. Как вы с ней познакомились?
— Случайно, в «Рандеву». Как и с вами.
— Мистическое место.
— Или единственное приличное в городе?
— Я поспорю. В Приреченске много достойных заведений.
— Вы та кукушка, что хвалит свое болото?
— Разве это плохо? Любить место, где родился… И пригодился?
— Конечно же, нет. — Она смотрела на него снизу вверх. Видела волоски в носу, и они ее не раздражали. — Но я родную Казань люблю на расстоянии.
— Вы встретились вчера с кем-то из Печерских?
— Нет. Хотя приезжала сюда, пыталась увидеть Павла. Сигналила, кричала. Через забор даже перелезть хотела, но решила, что оно того не стоит. Был бы звездой, можно рискнуть, а ради не очень знаменитой знаменитости (так вы его назвали вроде бы?) нарушать закон глупо. Он ведь мог и полицию вызвать?
— Да. Но вас если бы и наказали, то только штрафом.
— Я хотела сбежать, не заплатив по счету. И у меня нет денег на бензин. Штрафы для меня — это роскошь!
— Могу одолжить пару тысяч. Вернете, как сможете.
— Нет, спасибо. Я не занимаю у мужчин. Тем более незнакомых.
— Мы преломили с вами хлеб, так что…
— Ой, перестаньте! — рассердилась Райка. — Хватит уже пытаться меня облагодетельствовать. Без вас справлюсь…
Она выпятила челюсть и глянула на него гневно. Николай улыбнулся. Не губами — глазами. Райке на миг показалось, что он намеревается погладить ее по голове, как делал это папа, когда успокаивал ее малышкой.
— Хотите, я покажу вам красивое место в «Лире»? — спросил он. — Или это тоже уронит ваше достоинство?
— Нет. Но я там купаю Яшу. А Эмма Власовна жарит картошку.
— Она провозится час. А что с Яшей делать, не знаю. Кто это вообще?
— Домашний питомец бабули.
— Так берите его с собой.
— Ладно. Минутку обождите.
Она вернулась на участок, взяла Яшу, закутала его в полотенце и крикнула в открытое окно:
— Эмма Власовна, мы с дракошей погуляем.
— Это еще зачем? — хмуро спросила она, выглянув в форточку.
— Пусть половит кузнечиков. В них белка меньше, чем в червяках. И зарядка.
— И то верно. Идите. Но гуляйте недолго. У меня почти все готово…
Конечно! Она только картошку помыла, но чистить еще не начала.
Обнимая Яшу, Райка вышла за калитку. Николай поджидал ее.
— Это такса? — спросил он, увидев в руках девушки длинный сверток.
— Не совсем. — И отогнула край полотенца, чтобы продемонстрировать голову Яши.
Грачев басовито ойкнул:
— У Эммы живет варан?
— Игуана.