— Его отец попал в беду, — возразила ему Ольга. — Леня был в замешательстве. А когда оказалось, что тот покончил с собой, расклеился окончательно. Это нормально.
— Бежать к бывшей, чтобы пожалела, вместо того чтобы попытаться помочь отцу? Это нормально?
— У них были сложные отношения. Павел отвергал его. Но родительница делала все для сына…
— Я сразу понял, что он маменькин сынок. Но извини, что перебил. Продолжай.
— Она не давала бывшему мужу забыть о том, что у него есть ребенок. Я не застала ее. Она умерла до нашего знакомства. Леня осиротел, хоть отец его и остался в живых. Так что не суди его строго. Когда за тебя все решает родительница, сложно научиться самостоятельности. У тебя недоверие к женщинам из-за биологической матери, а у Лени наоборот — он не может справляться сам, ему требуется поддержка.
— Ты любила его, да?
— Очень. Мы жили вместе в Москве. Но я не видела будущего с ним и ушла. Вернулась в родной город. С тех пор обитаю тут.
— А я ни с кем не жил, — признался Леша и налил еще шампанского. Себе целый фужер, Оле чуть добавил. Она сделала всего три глотка, хотя «Просекко» ей пришлось по вкусу. — Даже не представляю, каково это, делить кров с женщиной, вести с ней совместное хозяйство… Принимать участие в ее жизни не эпизодически, а постоянно. Но, надеюсь, научусь.
— Все у тебя получится. — Она похлопала Лешу по плечу. Невинно. Но он вдруг накрыл ее руку своей. От его ладони шло тепло. Очень приятное, и пришла пора смутиться Ольге. — Давай выпьем за счастье в личной жизни? — хихикнув как дурочка, пропищала она.
Они чокнулись. Хрусталь мелодично звякнул. У кого-то из соседей заиграла музыка. Поскольку форточка была открыта, а колонка, скорее всего, стояла на балконе, то слышно было отлично.
— Это Крис Де Бург? — спросил Леша.
— Да. «Леди ин ред». Композиция на все времена.
— Потанцуем?
— С удовольствием.
Раевский встал, протянул Оле руку. Она вложила в нее свою, поднялась, прижалась к Леше, и молодые люди начали танцевать.
Двигался партнер скованно. То есть с позавчерашнего вечера ничего не изменилось. Но все же в его объятиях Ольга чувствовала себя комфортно. Она не тонула, а как будто качалась на волнах.
— Я должен признаться тебе кое в чем, — услышала Оля тихий голос Алеши.
— Да?
— Ты мне так нравишься, что я не знаю, как себя вести.
Она не стала отвечать. Вместо этого поцеловала Лешу в губы. Он напрягся. Даже двигаться перестал. Будто обледенел. Но быстро растаял.
Сначала он ответил на поцелуй, потом сграбастал Олю и потащил в комнату, на ходу срывая с нее одежду.
***
Он спал. Вымотанный. Судя по лицу, счастливый. Лицо разгладилось, стало мягким, детским. Даже в пять лет Богдаша-Барашек не выглядел таким расслабленным. Всегда рот сжат, брови нахмурены. Ребенок, готовый к атаке. И Леша Раевский, которого она знала до этого, был таким же напряженным. Даже под легким хмельком. И танцуя с симпатичной ему девушкой. А мужчина, который лежал рядом с ней сейчас, во сне улыбался.
Легонько коснувшись губами шрама на брови Леши, Ольга встала с кровати и направилась в кухню. Ей захотелось пить. В Приреченске вода из-под крана лилась хорошая, поэтому она пустила в стакан ее. Кипяченую не любила. Обычно набирала родниковую или покупала минеральную.
Напившись, направилась в ванную. Захотелось почистить зубы. Пока выдавливала пасту на щетку, рассматривала себя. Она тоже изменилась… Глаза горят, щечки розовеют. А какими чувственными стали губы! Но это неудивительно, ведь Леша их так страстно целовал.
Он оказался просто фантастическим любовником. Чутким и неутомимым. Оля и представить не могла, что бывают такие. Да, у нее небогатый опыт. Пальцев на руке хватит, чтобы пересчитать тех, с кем она спала. Но со всеми бывшими были длительные и сексуально удовлетворительные отношения. На тройку минимум. Подруга Виола называла их результативными. Есть оргазм, значит, можно поставить галочку. Нет, но тебе приятно, тоже неплохо. Женский организм своеобразно устроен, он может откликаться на ласки, но, если сравнивать его с огнем, не вспыхивать, выпуская множество искр, а ровно гореть, давая тепло, или романтично тлеть…
— Оленька, ты где? — услышала она сонный голос Алексея.
— Встала попить воды, — ответила она. — Тебе принести?
— Нет. Вернись ко мне скорее. Хочу к тебе прижаться.
Она бросилась в комнату. Рыбкой нырнула в кровать. Дала себя сграбастать, подмять, зацеловать…