— Это я могу. Уборной я буду пользоваться часто.
— Тогда бери лопату и вперед.
— Ты же не отстанешь?
— Конечно, нет.
— Ладно, — вздохнул Олег тяжко. — Дай мне пять минут на то, чтобы допить.
Раевский кивнул и ушел за инструментом. Он полезет на крышу. А Оля, если захочет, будет шкурить. Ее он не собирался заставлять работать, но она в стороне точно не останется.
— Лех, а ты кирку купил? — крикнул Олег.
— Нет, только лопату и грабли.
— С ней мы быстрее бы яму вырыли. Давай к соседям схожу, попрошу?
— Тебя потом не дождешься.
— Да я мигом.
Ясно, что друг ничего не хотел делать. Он мог изображать бурную деятельность, но толку от него было мало. Это, естественно, касалось только того, что не доставляло Олегу удовольствия. Готовить — это всегда пожалуйста. Он обожал весь процесс: от выбора продуктов до уборки стола. Точнее, последнее его не радовало, но и не напрягало. Дома он всю посуду собирал и частично мыл (сковородки и кастрюли замачивал), а на пикниках складывал в пакет для мусора. Потом вытирал столик, чтоб все красиво, и предлагал чайку. Еще Олег отлично справлялся с шитьем… Казалось бы, мужик с толстыми пальцами не может кайфовать, пришивая пуговицы или прострачивая разошедшийся шов. Но Олег был истинной хозяюшкой. Такому бы бабу с яйцами. Но не настоящими — от леди-боев тайских он остался не в восторге. А хорошо зарабатывающую, занятую, властную Олежка бы точно осчастливил. И сам бы при ней расцвел.
Леша вышел на крыльцо с лопатой и стремянкой. Для себя и Олега инвентарь выбрал. А Оля сама разберется. Раевский все больше склонялся к тому, что ей нужно дать поручение радовать глаза. Пусть играет с Иванушкой, цветочки собирает или просто загорает — температура позволяет.
Раевский поставил стремянку и понял, что до крыши по ней не доберется. Но все равно поднялся на последнюю ступеньку, начал ее с серьезным видом осматривать. Шифер плохой. Менять надо. Желательно целиком. Но пока не течет, значит, надо другим заняться. Но чем? Ошкуриванием? А не проще сайдингом дом облицевать? Но он обещал дать дядя Васе дом покрасить. Правда, было это до того, как у него с Олей закрутилось, и теперь волновала его лишь она…
— Мир вашему дому! — услышал Леша бодрый голос и обернулся. С высоты он видел мужчину, открывшего калитку, и его тщательно замаскированную начесом лысину. Пока небольшую, но готовую разрастись. Не сразу понял, что это Печерский. — Олененок, рад тебя видеть.
— Здравствуй, Леня. Как ты меня нашел?
— Даже не знал, что ты тут. Я к Олегу.
— Вы знакомы?
— Перед тобой, Оля, человек, приютивший меня, — ответил ей Олежек. И уже Печерскому: — У тебя кирки не найдется? А то я надумал нужник новый делать, а яму одной лопатой тяжко копать.
ОН НАДУМАЛ! Леша коротко хохотнул и стал спускаться.
— Не думаю, что у отца было хоть что-то пригодное для физической работы. При надобности он нанимал работяг.
— Жаль. А фанеры нет? Из нее декорации делали и делают.
— Зачем она тебе? — спросил Леша, спрыгнув на землю.
— А домик над дыркой из чего изготовим?
— Ты яму сначала вырой.
— Сказал же — сделаю. Какой ты зануда, Раевский. Не видишь, ко мне человек пришел. А у него, между прочим, горе. Отец повесился вчера.
— Он в курсе. Мы вместе его обнаружили.
Олег удивился, услышав это, но уточняющих вопросов задавать не стал. Решил позже расспросить. Зато Леня не молчал:
— Когда все уехали, менты и вы, я не знал, куда деться. В доме одному как-то не по себе. И в Москву не уедешь… В общем, слонялся по поселку. Встретил Олега. Он тоже ходил как неприкаянный. В итоге разговорились, потом ко мне отправились. Посидели нормально.
— Ага, так вот почему пиво с утра, — пробурчал Леша.
— Нет, мы не пили. Алкоголь, в смысле. Кофе — да. Курили отцовский табак, баловали себя бургерами и картошкой фри — заказали доставку. Олег очень помог мне.
— Чем?
— Хотя бы своим присутствием. Вот пришел, чтобы узнать, как отблагодарить.
— Яму ему копать помоги, — сказал Леша и, взяв Олю за руку, увел за ворота.
— Мы куда? — спросила она, усевшись в «Порше».
— В город. Хочу электричество подключить, воду. Там ЖКХ-контора «Лиры»?
— Да, но я бы не рассчитывала на быстрый результат.
— А если подмазать?
— Попробуем, конечно. Но мы же шкурить дом собрались. И заниматься крышей.
— Не хочу я видеть рожу твоего Ленчика, — не сдержался Раевский. — Бесит он меня. И прогнать не могу, он Олежку приютил. Пока делами займемся, а когда вернемся, его уже не будет.