— Ленчик давно не мой, — рассмеялась Оля и потрепала Лешу по щеке. — Так что можешь смело прогонять его. Олежка себе новых друзей найдет.
— Если не уберется к нашему возвращению, так и сделаю.
— Неужели ты ревнивый?
— Как Отелло. Но мавр я внутри. Страдаю, бушую, душу. Правда, не женщин, а тех, к кому их ревную. А внешне остаюсь спокойным. Это я с тобой немного поплыл.
— Пока не страшно. Мне даже нравится. Но Отелло лучше держать внутри.
— Учту. — Он поцеловал ее и вырулил на главное шоссе.
Глава 3
Давно ему не снились эротические сны…
Сексуальной неудовлетворенности Коля не испытывал лет с двадцати. Девушки на него не бросались, но всегда находилась та, что была не прочь. Пока служил в армии, голодал. Солдатикам редко выпадал шанс занырнуть, как говорил старшина, в пучину удовольствия. Но даже их, бедолаг, к телу нет-нет да допускали. А в студенческом общежитии юридического вуза такое творилось! Некоторые учиться не успевали, всю энергию тратили на потрахушки, и это был уже молодежный сленг. Николай в крайности не впадал. И сессии сдавал, и в баскетбол играл, и с девочками гулял. На лучшей женился.
С ней, Наташей, он и проснулся поутру. Но во снах он видел Раю. И сны эти были такими жаркими, что Коля на живот не мог лечь — мешала эрекция. Она не прошла и к утру. И супруга, почувствовав ее, игриво запрыгнула на Колю. Но он, как дурак, отказался от секса, сказав, что торопится.
Наташа обиделась. А Коля себя поругал. Грех отказываться от плотских утех (и отказывать в них жене). С другой стороны, негоже предаваться им, представляя другую. К вечеру дурман рассеется и будет все иначе.
Грачев не стал завтракать. По официальной версии, он опаздывал на службу, а на самом деле не мог есть. Выпил кофе и поехал. Хорошо, Наташа настрогала бутербродов, и он поел у себя в кабинете спустя час. Едва закончил трапезу, как дверь распахнулась, и на пороге возник Костик Пыжов.
— Товарищ майор, тут вас видеть хотят, — выпалил он.
— Кто?
— Я. — Из-за спины старшего лейтенанта вынырнул Попов. Пухляш сегодня был одет по-простому: в спортивный костюм. Так думал Леша, пока гость не повернулся и не продемонстрировал сверкающий череп на толстовке и клепочки-звезды на задних кармашках штанов. — Здравствуйте.
— Доброе утро. Заходите.
Роман просочился в кабинет. В руке он держал толстую тетрадку. На обложке фото героев из сериала «Элен и ребята». Грачев, мальчишкой, смотрел его между учебой и тренировкой. Ему всегда нравилась Лали, чудачка с густыми черными волосами.
— Что это? — спросил Грачев.
— Дневник Родиона Эскина.
— Откуда он у вас?
— Мы сейчас просто беседуем? Без протокола? — Майор кивнул. — Тогда я скажу правду. Этот дневник мне отдала Кира. Он был запечатан в большой непрозрачный конверт с марками, и пока я не вскрыл его, не знал, что внутри.
— Это было в то утро, когда вы видели ее в последний раз?
— Нет. Вечером.
— Таааак.
— Я не был до конца честным с вами. Но вы поймите, я растерялся и испугался, что естественно.
— У вас рыльце в пушку?
— Вовсе нет. Но в нашей стране нормально бояться ментов.
— Мы полицейские.
— Вас тем более. — Он сглотнул. — А можно попить? Я бутылку в машине забыл.
Пыжов подошел к кулеру, набрал воды в пластиковый стакан и протянул его Роману. Тот опустошил его за пару секунд. Костя удивленно вскинул брови и наполнил его еще раз.
— Я рассказывал вам о нашей театральной студии, но в общих чертах… — Он запнулся. — Вам лучше сначала прочесть дневник, чтобы все понять. В нем и Родины записи, и Кирины. Они все объяснят.
— Мы обязательно это сделаем, — мягко проговорил Николай. Он не хотел еще больше пугать Попова, а то замкнется. — Но объясните сначала, зачем приезжали вечером к Кире?
— Мне позвонила Марго и отправила туда.
— Это та девочка, что была единственной любимицей Печерского?
— Скажем, избранной им. Она все эти годы общалась и с Кирой, и со мной. Мы не дружили, но были как будто друг от друга зависимы. Как жертвы маньяка, что ли? Хотя Маэстро не был чудовищем, но он что-то сломал в нас. Что именно, мы не могли объяснить даже самим себе, не говоря уже о посторонних. Но друг друга понимали без слов. И поддерживали, даже не обсуждая прошлого. Это такое немое участие…
— Все это очень важно, я понимаю, — прервал его Николай, но опять же не грубо. — Но давайте к сути.