— Слушаю вас, — вежливо произнес председатель, продолжая ходить.
Жихарев шутливо заметил, что сам бы хотел послушать, для чего и приехал. Потом, если время позволит, возможно, и он что-либо расскажет.
Свиридов деликатно остановил его:
— Нет, сперва уж вы расскажите!
И под ритмичный скрип сапог прошел к столу, снова уселся на свое место, давая тем понять, что готов слушать.
Жихарев недоуменно дернул широкими округлыми плечами. О чем рассказать? Он же корреспондент. Его дело слушать. И, суетливо похлопав себя по карманам, вытащил кожаный желтый бумажник. Очевидно, председатель желает видеть документы.
— Вот… пожалуйста!
Свиридов мельком взглянул: удостоверение, выданное газетой. Небрежно сказал:
— Не надо! Мне же известно — вас привез товарищ Демин. Расскажите, как в городе?
— В городе? — переспросил Жихарев в замешательстве. — Жизнь идет. Но, право, не знаю, что вас интересует.
— Заводы как? Например, завод Дзержинского — выполняет план?
— А почему вы об этом заводе спрашиваете?
— Как почему? На нем есть наши даниловцы.
По правде сказать, Жихарев никогда не думал о том, выполняют ли заводы свои планы. Этим должны заниматься работники промышленного отдела. Вот клубы, театры, музеи, самодеятельность — иное дело. О них он мог бы рассказать кое-что. Например, на швейной фабрике и на заводе синтетического каучука есть замечательные хоры русской песни. И не кто иной, как он, Жихарев, «открыл» их и написал статью, в которой поставил вопрос об организации областного хора. Но вряд ли председателя артели «Светлый путь» может интересовать хор русской песни. Что же рассказать о заводе Дзержинского?
— Завод Дзержинского — один из крупных в городе, — начал Жихарев тоном заправского, опытного лектора. — На нем, если память мне не изменяет, около семи тысяч рабочих. Работает завод хорошо, в первом квартале план перевыполнил на двадцать процентов.
Он говорил с подъемом, движимый благородным порывом не уронить честь завода перед селом и поставить рабочий класс в пример колхозному крестьянству. Вы, дескать, выполнили план посевной раньше срока — и это хорошо. Но рабочие тоже не дремлют и планы свои перевыполняют!
Слова его на Свиридова не произвели ожидаемого действия.
— О первом квартале писалось в вашей газете, — холодновато заметил он, поглаживая ладонью левой руки свои серебристые волосы. — Такого перевыполнения не было.
Жихарев мгновенно вспомнил: в апреле газета давала целую полосу о заводе Дзержинского. Никакого перевыполнения, кажется, не отмечалось. Полосу он, конечно, не читал, а только просмотрел. «Засыпался! Ах, черт возьми! Неприятно!»
— Виноват, — поспешил он поправиться. — Запамятовал. Я, видите ли, сотрудник отдела культуры… а к вам прислан со специальным заданием. Ваш колхоз заканчивает посевную… и я должен телеграфировать… написать очерк… словом, осветить…
Поняв, что корреспондент не осведомлен о жизни и работе предприятий города, Свиридов стал рассказывать о делах колхоза. Выслушав его и записав в блокнот нужные сведения, Жихарев тут же составил телеграмму редакции. Затем сказал, что ему необходимо побывать в поле, повидаться с людьми, особенно с передовиками сева, потому что, если телеграмму можно дать со слов председателя, то для очерка нужны живые люди, факты.
— Правильно, — кивнул Свиридов, очевидно довольный, что беседа подошла к концу. — В поле я вас с удовольствием доставлю. Вы пока посидите с товарищем Тугоуховым. Это наш счетовод… А я отлучусь на минутку, распоряжусь насчет лошади.
Свиридов закрыл свой кабинет и провел Жихарева в другую комнату.
— Демьян Фомич, — сказал он уткнувшемуся в бумаги бородатому человеку в очках, — это из областной газеты товарищ. Пускай у тебя посидит. Я быстренько.
В комнате было сильно накурено.
Жихарев присел на стул поодаль от стола, с любопытством присматриваясь к Тугоухову.
А тот, подперев левой рукой щеку, почти до самого глаза заросшую всклокоченными, табачного цвета волосами, правой что-то записывал в развернутой во весь стол книге. Во рту у него был длинный мундштук большой трубки, почти касавшейся стола, медная крышка ее притягательно сияла. На утолщенном конце — скульптурное изображение головы с огромным орлиным носом и длинной узкой бородой. «Мефистофель! — определил Жихарев. — Откуда здесь такая художественная вещь?»