— На твоем месте, Филиппыч, я бы и тете Поле и Гале просто запретил не только говорить, но и думать об Андрее Травушкине.
Половнев взглянул на Ершова, криво усмехнулся:
— Грозен ты, Алеша! Погляжу, что ты запоешь, когда дочке твоей пойдет девятнадцатый… Может, доживу!
Но, говоря так, Половнев про себя решил круто поговорить и с Пелагеей и с Галей. Нет, нет! Не может он и не имеет права стать сватом Аникея Травушкина. К черту эти бабьи бредни! Тут дело политическое. Секретарь парторганизации колхоза — и вдруг, извольте радоваться, сват бывшего кулака! Да хоть он, Аникей этот, расколхозником стань или самым передовым стахановцем — нельзя Половневу родниться с ним. И если бы Пелагея и Галя были дома, Петр Филиппович, наверно, пошел бы сейчас же и напрямую все сказал им. Но они на свекловичной плантации, за три километра от Даниловки. «Ну, вечером я поговорю с ними по душам! Я им покажу Андрюху Травушкина! Ишь, нашли жениха! Будто земля им клином сошлась. А чем же хуже Илюха Крутояров? Он же за Галей целый год ходит. А она нос задрала: ученого ей подавай!» Петр Филиппович слыхал, что между Галей и Ильей получился какой-то разлад, хотя отчего и почему — не знал. Попробовал однажды поговорить об этом с Галей, но она заявила, что разговаривать об Илье у нее нет никакой охоты.
В то время, когда Свиридов разговаривал с Половневым, к плантации, на которой работали Пелагея и Галя, подрулил газик и остановился почти против Половневых. Вышедший из газика человек некоторое время постоял рядом с машиной, потом замахал рукой и закричал:
— Галя-а! Половнева-а! Поди-ка сюда!
— Тебя кличет, доченька, — вполголоса проговорила Пелагея, приподнявшись и удивленно рассматривая человека из-под ладони, сложенной козырьком. — Кажись, Иван Федосеич… Зачем же ты ему понадобилась?
Галя тоже поднялась и, когда Иван Федосеевич еще раз позвал ее, сорвалась с места и побежала между зелеными, вытянутыми в струнку рядками нежных ростков прореженной свеклы, легко перепрыгивая через небольшие завядшие кучки выполотой молодой ботвы и сорняков.
— Садись в машину, — мягко пригласил Зазнобин, когда раскрасневшаяся и запыхавшаяся Галя с ходу едва остановилась у машины. — Здравствуй, — ответил он на ее приветствие и, пристраиваясь к рулю, добавил: — Рядом со мной садись! Поговорить надо.
Ничего не спрашивая, Галя послушно села на указанное место, громко хлопнула дверцей. Зазнобин нажал ногой педаль, газанул и круто вывернул на грейдер. Мимо медленно поплыли зеленые ряды плантации, пестревшие белыми, красными, голубыми косынками, платьями. Газик шел тихим ходом в сторону Александровки. Галя в окошко увидела мать, продолжавшую следить за машиной из-под ладони, женщин, девушек, с повернутыми в сторону грейдера лицами.
— Куда вы меня? — недоуменно спросила она.
Зазнобин мельком взглянул на нее.
— В МТС!
— Зачем?
Зазнобин не сразу ответил, а с минуту помолчав.
— Человек один скучает там по тебе, — вкрадчивым ласковым голосом проговорил он.
Лицо Гали мгновенно сделалось бордовым.
— Какой человек? — смущенно спросила она, хотя отлично понимала, кого имеет в виду директор.
В начале посевной как-то при встрече с Галей Иван Федосеевич в шутку говорил, что собирается гулять на ее свадьбе, что-де выбор ее одобряет, Илья парень славный. Теперь этот славный парень находится в Александровке. Значит, Иван Федосеевич намерен отвезти ее к нему.
— Так уж и не догадываешься? — Зазнобин весело улыбнулся.
Галя еще сильней покраснела. Директор, видимо, не знает о ссоре между Ильей и ею, и ему ничего не стоит домчать ее до бригады, в которой работает Илья.
— Да вы что?! — испуганно вскрикнула она. — Никуда я не поеду. Остановите машину! — И судорожно ухватилась за ручку дверцы.
Газик птицей рванулся вперед.
— Спокойно, Галя! — ровным, почти официальным тоном произнес Иван Федосеевич. — Ты не желаешь видеться с Ильей?
— Да, не желаю! — сердито ответила Галя.
— Почему? Ведь вы же дружили. В чем дело? Какая кошка вам дорогу перебежала?
Галя резко повернулась, метнула на директора гневный взгляд своих черных глаз:
— Вы сами все это затеяли или чье-либо поручение выполняете?
— Сам. Никто ничего мне не поручал.
— В таком случае и вовсе напрасно… не ваше это дело!
— Значит, правда, что ты за Андрея Травушкина собираешься выйти?
— Правда! — решительно отрезала Галя. — Вы остановите машину?
Зазнобин молчал. Он немного растерялся, но ему не хотелось отпускать Галю, не поговорив с нею как следует. Впереди уже виднелись верхушки деревьев Александровки, купол церкви, колокольня без креста. До села оставалось километра два. Сбавив скорость, Иван Федосеевич негромко, раздумчиво сказал: