Посидев некоторое время, я поднялась, залпом выпила остывший травяной отвар и принялась за уборку. Первый шок постепенно проходил. Рациональная часть сознания твердила о распадающемся в крови адреналине. Руки дрожали. На глаза навернулись слёзы. Сжав кулаки, я резко обернулась, бросая злобный взгляд на расслабленное бледное лицо с залёгшими под глазами тенями.
В груди боролась обида на то, что бросил, что явился вот так, без предупреждения, что напугал до смерти и любопытство. Думать, что тот, от кого сбежал этот божок, может явиться ко мне, не хотелось. Проверив на всякий случай, достаточно ли острые в доме ножи, я осторожно уселась в изголовье кровати, принявшись разбирать спутанные пряди.
Среди слипшихся, будто выгоревших на солнце волос, что-то блеснуло. Осторожно, стараясь не причинить боли, я протянула руку, нащупывая тонкую косичку с вплетёнными в неё металлическими побрякушками. По спине пробежался холодок. Нервно вздохнув, я улыбнулась. Просто глупое совпадение.
— Когда-то давно бабушка говорила мне, что боги вплетают колокольчики в волосы. Они помогают не потеряться во тьме. — я тряхнула головой, демонстрируя котёнку спрятанную за ухом косичку. На голубой ленте, вспыхивающей цветными пятнами между прядями, тонко позвякивали крошечные бубенчики от старого брелока. — Я так и не поняла, что это значит. Просто однажды, когда стало совсем паршиво, заплела косичку. И с тех пор она всегда болтается между прядями. Как напоминание, что в этом мире есть место для каждого. И даже для меня.
— А твоя бабушка, случаем, не кирои?
— Кирои? — Тивилл закатил глаза, отворачиваясь от притихшего на постели мужчины. Появление гостя духа раздражало, но делиться своими мыслями на этот счёт он не спешил.
— Путешественники между мирами. Они везде есть. Шастают туда-сюда. Ход времени нарушают, лезут всюду. Весьма проблемные личности. Ты о таком родстве в приличном обществе не заикайся.
— Глупости говоришь. Она из деревни то из своей только в лес выбиралась. Домоседка была. Всё с травами да камушками возилась.
— Точно кирои. Беглая. Не иначе, пряталась от кого-то в мире без магии.
Я нахмурилась, пытаясь представить бабушку, прогуливающуюся во тьме междумирья с высохшей палкой, которой она бывало лупила соседских мальчишек, таскающих яблоки. Губы непроизвольно расползлись в улыбке. Старушка она была строгая. Себе на уме. Но добрая, ко всем без исключения и ни к кому одновременно.
Отрешённая любовь. Тогда я и слов таких не знала. Только когда подросла, дала хоть какое-то определение. Бабушка была нежна к чему-то бесконечно далёкому. И часть её тепла перепадала окружающим. Из всех родственников, кажется, только меня она действительно видела и пускала в свой мир. Наверное, отцу это не нравилось. От того он и не желал, чтобы я проводила время с «полоумной старухой». Что-то слова духа поколебали в душе.
Сгоняя наваждение, я осторожно коснулась бледного высокого лба мужчины. Жар спал, это, определённо, радовало. Обзавестись покойничком в доме не слишком-то хотелось. Впрочем, если он и в самом деле бог, волноваться о таких мелочах не стоит. Зевнув, я поплелась в сторону широкой лавки. Гроза за окном постепенно стихала.
Глава 9
Утро после грозы имеет свою особенную магию. Потягиваясь и сдавленно шипя от боли в онемевших конечностях я выползла на крыльцо. О вчерашнем происшествии напоминало только тёмное пятно, глубоко въевшееся в новые, ещё шершавые доски. Прохладный воздух наполнил лёгкие. Ветер принёс нежный аромат полевых трав, после завтрака неплохо бы взяться за работу. Мирное течение мыслей нарушили мягкие шаги:
— Удобно устроилась, смертная. Мужчина прошёлся по мне взглядом. Кожа покрылась мелкими мурашками, сердце застучало в горле. Опасность, исходящая от гостя, казалась почти осязаемой. — И место тебе в пору. На отшибе миров, среди отбросов общества. Нашла себе равных?
— Ты что же, за ребёнка меня принимаешь? — я тихо усмехнулась, ощущая недоумение замершего бога.
— Знал я, что смертные порой глуповаты, но чтобы настолько. Удивительные в своей непроходимой тупости создания.
— Закончил с оскорблениями? — оттолкнувшись от дверного косяка, я направилась вглубь двора. Колодец встретил меня скользкими досками и тонким запахом студёной воды. — Не трогают меня твои провокации. Плати за лечение и проваливай туда, откуда явился.