— Хотел спросить, эти ли травы ты искала.
— Для этого не обязательно кидать их в меня.
— Ты была далеко.
В голове что-то щёлкнуло. Нарастающая в груди злоба рассеялась. Не сказать, чтобы я ожидала, будто мужчина и в самом деле станет мне помогать. Поэтому, когда он согласился отправиться в лес, все инстинкты начали бить тревогу. И не зря. Стоило ступить за порог, как наглый рыжий божок принялся вытворять непонятно что, словно специально выводя меня из себя.
Тихий голосок в голове ненавязчиво напомнил, что звать его с собой было самой отвратительной идеей, что могла прийти в голову. Чуть успокоившись, я улыбнулась, мысленно принимая правила игры. Заметив перемену, мужчина вопросительно приподнял бровь, внимательно наблюдая.
Отряхнув юбку из грубоватой ткани и уложив брошенный в меня пучок травы в сумку, я подошла к Рыжику, опускаясь перед ним на колени.
— О, мне это уже нравится. Пришла умолять своего бога о прощении, смертная?
Представив во всех красках самую жестокую расправу, на которую было способно воображение, я улыбнулась. Зелёные глаза смотрели с интересом, изучая. По позвоночнику поползла неприятная липкая дрожь. На мгновение ощутив себя пришпиленной булавкой к доске бабочкой я взяла мужчину за руки:
— Ты повредил корни. Смотри, как надо.
Сместившись в сторону, чтобы больше не видеть испытывающего взгляда, я осторожно потянула маленький кустик с белыми цветками. Садовник, трудившийся в отцовском доме, точно был бы мной доволен. Жив ли он ещё? Неожиданная мысль заставила вздрогнуть. Грубоватые мужские ладони тут же легли поверх моих, останавливая и не давая двигаться.
— Учишь меня, а сама хочешь загубить растение. О чём задумалась, смертная?
— О доме. Кажется, всё было так давно. Будто и не со мной вовсе.
— Этот мир принял тебя. И теперь помогает привыкнуть. — бог отвернулся, отпуская меня из тёплых объятий. По коже мазнуло сырым воздухом. Лес зашелестел, потревоженный резким порывом ветра.
— Выходит, я не смогу вернуться обратно?
— А ты бы хотела?
Вопрос застал врасплох. В постоянных экспериментах, поисках трав и составлении новых рецептов у меня совершенно не было времени подумать над этим. В конце концов, не я ли хотела попасть куда угодно, лишь бы подальше оттуда. Резко кивнув, ставя точку в своих размышлениях, я обернулась и замерла.
В прищуренных зелёных глазах читалась угроза. Мужчина смотрел куда-то поверх моего плеча. Зажатая в его руке травинка пожухла и рассыпалась. По кончикам пальцев побежали голубые искры. Схватив меня за запястье, он встал, резко дёргая за собой. Жалобно взвизгнув, я с трудом успела ухватить лежащую неподалёку сумку с травами.
— Куда мы?
— Уходим. И быстро. Призови фамильяра, смертная. Он тебя выведет.
Не оборачиваясь и стараясь не думать о том, что именно увидел бог, я мысленно позвала оставшегося дома Тивилла. Котёнок хотел приготовить что-то вкусное к нашему возвращению. Пришлось договариваться с деревенскими, чтобы достать продуктов. Впрочем, простенькие лекарственные зелья пользовались спросом. А за импровизированными духами из листьев тиариса выстроилась целая очередь. Платили местные исправно, так что достать немного мяса труда не составило.
Руку обожгло и в воздухе передо мной материализовался дух, мгновенно прижатый к груди. Задавать вопросы о том, почему он не рассказал о такой способности я не стала. Быстро сориентировавшись, котёнок перебрался на плечо к мужчине, выслушивая отрывистые указания.
Чуть не споткнувшись о выступающий из-под земли корень я вздрогнула. В стороне между деревьями шевельнулась тень. Повеяло теплом. Лёгкие наполнил запах прогретой на солнце земли, цветущего луга и прелого сена. Звуки смешались и затихли. Из самой чащи леса послышался тихий перезвон колокольчиков. Резко дёрнувшись в сторону, я поняла, что меня больше не держат. Замерший поблизости мужчина всматривался в смыкающиеся стволы деревьев.
— Надо же, кто у нас тут. Беглый сынишка шлюшки Лоры. Ещё и повязанный. Как мило.
— Вертенди. — мужчина выпрямился, окатив странно подёргивающуюся женщину ледяным взглядом. — А ты ни сколько не изменилась.
— Не смей меня так называть!
Водянистые, серые глаза с ненавистью уставились на бога. Спутанные седые волосы зашевелились, словно живые. По гладкой матовой коже прошла рябь, на мгновение обнажая гноящиеся язвы.
— Это имя дали тебе смертные. Носи его с уважением, богиня нужды и бедности.