Хотелось расплакаться от бессилия. Мало того, что угодила в собственную галлюцинацию, так ещё и застряла. Не успела я толком погрузиться в жалость к себе любимой, как по щелям между валунами заструился бледный зеленоватый свет. Точно сплю. Только моё подсознание могло выдать нечто подобное. Часть стены будто вовсе растворилась, открывая проход в пещеру.
Усмехнувшись, я потопталась на месте. Идти во тьму без оружия или хоть какого-то фонаря согласится разве что самоубийца. Не то, чтобы я никогда не была в таких местах. В то время, когда бизнес отца ещё процветал, мы много путешествовали. И тёмные коридоры и каменные своды мне были не в новинку. Вот только если раньше впереди всегда шёл гид, зажигались прожектора, а все опасные обрывы были огорожены, то сейчас передо мной раскрыла пасть абсолютно дикая тьма. И едва ли на другой её стороне мне предложат купить сувениры и сделать фото на память.
Поколебавшись ещё минуту, я развернулась, собираясь убраться подальше. Позади обнаружился лишь крутой обрыв. Мгновенно начавшийся дождь намочил волосы, по лицу побежали ледяные струи. Более, чем понятный намёк. Вздохнув и мысленно жалея, что последний сон, который увижу, закончится во мраке пещеры, я направилась внутрь.
Как и ожидалось, электрического освещения предусмотренно не было. Да и гости, судя по нетронутому ковру каменной пыли, здесь бывают не часто. Когда глаза всё же привыкли к темноте, я вздрогнула. По стенам то там, то здесь расползались пятна будто живой едва светящейся плесени. Слишком мало, чтобы разглядеть окружение, но достаточно, чтобы не свернуть шею, споткнувшись о камень.
Смирившись со своей участью, ступая максимально тихо и помня о том, что шуметь в пещерах нельзя, я направилась вглубь. О том, что место это имеет не самое естественное происхождение, догадаться оказалось не сложно. По изломанным, будто созданным серией небольших взрывов стенам тянулись нити рун. И чем дальше уходила я от выхода, тем плотнее они становились, пока, наконец, не покрыли абсолютно всё пространство вокруг. Плесень забиралась в углубления, создавая иллюзию светящихся надписей. Красиво. Пугающе, но очень красиво.
Тоннель без единого поворота кончился резко. К горлу подступила тошнота. Липкий страх завладел мыслями, заставляя попятиться. Посреди огромного зала на каменной плите кто-то был. Позади громыхнуло, снаружи разбушевалась гроза. Сделав несколько шагов, я замерла, прислушиваясь. Все звуки будто стихли. Обернувшись, я обречённо захныкала. Выход пропал. На его месте теперь была сплошная стена.
Замерший посреди сырой пещеры человек двигаться не спешил. Здраво рассудив, что терять мне уже нечего, я подошла ближе. Худшие опасения не подтвердились, мужчина был жив, хоть и сильно измучен. На осунувшемся бледном лице залегли глубокие тени. Бывшие когда-то видимо рыжими длинные волосы потускнели и спутались. Опущенные веки лишь слегка подрагивали. О том, что обитатель каменной клетки ещё здесь говорила только мерно вздымающаяся грудь.
— Давненько тебя не было. Соскучился в своём золотом замке. Убирайся, всё равно ничего не добьёшься.
Я вздрогнула. Мужчина так и не открыл глаз, но точно знал, что больше не один. Будто охрипший от долгих криков голос заставил сжаться что-то в животе. С тем же успехом это мог быть и голод. Как давно я ела вообще? Вопрос возник неожиданно. К своему ужасу, ответить на него я не смогла. Как и понять, сколько времени уже нахожусь в этом месте. Происходящее всё меньше напоминало сон.
Зарождавшийся в груди страх исчез. Хотела попасть куда угодно, вот и попала. Так что остаётся просто действовать по обстоятельствам и решать, как выбраться. А для начала разобраться с явно принявшим меня за кого-то другого мужчиной.
Осторожно ступая, я добралась до центра зала, неуверенно останавливаясь у края плиты. От взгляда блёклых зелёных глаз по спине пробежал холодок. Как давно он за мной наблюдает и почему уже заранее ненавидит? Прогнав подальше пессимистичный настрой, я опустилась на колени, оказываясь на одном уровне с мужчиной.
Проследив за мной взглядом и убедившись, видимо, что вреда я причинять не собираюсь, он устало прикрыл глаза. На мгновение его стало жалко. Сидеть в темноте и сырости в одиночку, наверное, тоскливо. Впрочем, моему присутствию он явно не рад.