— Красуешься, мальчишка. Знаешь ли ты, что за твою голову даже награды не положено? Просто мусор, избавится от которого всякий сочтёт своим долгом.
— Так попробуй. Узнаем, так ли ты хороша, как прежде.
Тивилл спрыгнул на землю и вцепился в юбку, утягивая меня в сторону деревьев. Не до конца понимая, что происходит, я осторожно отступила. Скалящаяся богиня приподняла бровь и усмехнулась, возвращая всё своё внимание Рыжику. Мужчина улыбнулся, одними губами проговаривая «беги».
***
Пытаясь отдышаться, я прислонилась к стволу дерева и сползла на землю. Щёки горели, биение сердца грохотом отдавалось в висках. На руках и ногах проступали красные полосы от хлёстких ударов веток. Разодранная при падении ладонь пульсировала, посылая слабые волны раздражающей боли.
Закрыв глаза и сосредоточившись на ощущениях я попыталась успокоиться, не сразу замечая взволнованный тонкий голосок Тивилла. Спина дугой, хвост трубой, шерсть дыбом. Он явно был встревожен и готов к атаке.
— Объяснишь, что происходит? Кто такая эта Веранда, и что она собралась делать с Рыжиком?
— Не раньше, чем уберёмся подальше. И она Вертенди.
— Мы достаточно далеко. Да и погони не видно. — я сграбастала котёнка и усадила на колени чуть сжимая. — Рассказывай, я всё равно не отстану.
— Я и сам не много знаю. — дух шевельнул ушами, будто сама мысль о том, что его оставили в неведении, вызывала боль. — Твой бог сказал, что пока он на свободе, спокойной жизни не видать. Врагов у него много. И, думается мне, не спроста. А девушка эта богиня. Из Высших, что бы это ни значило.
— Что богиня я и сама поняла. — в голове мелькнуло воспоминание. Я вздрогнула и улыбнулась. — Ты же говорил, кто знает имя, тот имеет власть, так? Значит Рыжик легко с ней справится. И с Согом. Вот только чего тогда он здесь остался?
— Вот же. Вы люди такие...
— Ну, давай, договаривай.
— Не важно. Имена эти божественные, их сами смертные и дали. Людям всех надо как-то называть. А власть только истинное имя даёт. Его так просто не произносят.
— Выходит, — улыбка на мгновение сползла с губ и засияла с новой силой. — раз я единственный последователь Рыжика и так его называю, то это и есть его божественное имя?
— Да. Только ты ему не говори. Не думаю, что он оценит. Если выживет.
По телу пробежала дрожь. Кожа покрылась мелкими мурашками, словно от холода. Отогнав навязчивые мысли и пугающие картинки, нарисованные воображением, я опустила Тивилла на землю и встала. Первый порыв бежать обратно и попытаться сделать хоть что-то поутих. Мои попытки вмешаться только всё усложнят. А значит, остаётся лишь вернуться домой и ждать. Небо потемнело. Порыв ветра принёс запах влаги. Начинался дождь.
— Выживет, конечно. Что ты такое говоришь? — улыбаясь, я мотнула головой, призывая духа показывать дорогу, и перевела тему. — Ты не говорил, что можешь перемещаться.
— Я много чего могу. — котёнок фыркнул и в несколько прыжков скрылся среди низких кустиков, напоминающих чернику. — Не всё же тебе рассказывать. А ты молодец, сама догадалась, как призвать. Не ожидал.
Стараясь не думать о том, что происходит на лесной поляне и чем может закончится, я поспешила вперёд. Странное ощущение лёгкости заполнило голову. Практически слепая уверенность в оставшегося позади мужчину зародилась в груди, согревая. Над ухом тихо позвякивали вплетённые в косичку колокольчики. Страх отступал, будто приглушённый чем-то большим и мягким.
***
Время тянулось невероятно медленно. Стараясь отвлечься, я погрузилась в изучение записей предыдущей обитательницы домика на опушке леса. С каждой следующей страницей рецепты становились всё сложнее, а побочные эффекты серьёзнее. Гадая, стоит ли улучшение пищеварения полностью убитой печени, я потёрла переносицу.
Вскочивший на стол Тивилл боднул меня в щёку, предлагая сделать перерыв.
Не желая в пустую тратить время, я поставила греться чайник, одновременно закидывая в стоящую рядом кастрюльку веточку риконита. Удивительный по своим лечебным свойствам цветок, совершенно не упоминался в рецептах. Решив, что неплохо бы выяснить причину, я поставила кастрюльку в печь, надеясь начать с простенького отвара.
Пространство мгновенно наполнилось сизой дымкой. Пытаясь откашляться, я выскочила с кухни, сталкиваясь с шипящим духом:
— Ты чай готовить разучилась? В жизни тебя к готовке не подпущу!
— Это не чай. — я проглотила вязкую, горькую слюну, стирая выступившие на глаза слёзы. — Это риконит, я его только в печь поставила.
Огненный смерч прошёлся по кухне, всасывая дым. Дух, не дожидаясь, когда мерзкий запах полностью рассеется, заскочил внутрь, распахивая окно. Не дожидаясь, пока котёнок первым обнаружит результат, очевидно, неудачного эксперимента, я распахнула дверцу печи, молча наблюдая, как в кастрюле перестаёт пузыриться однородная, чёрная жижа.