— Пойдём домой, а?
— Смертная, ты... Мозгов как у гусеницы. И мыслишь также.
— Сочту за комплимент.
Легко притянув меня к себе, бог подмигнул Тивиллу. На плечи будто опустилась тёплая накидка. Пространство вокруг пошло рябью. Через мгновение мы уже стояли посреди пустой гостиной. Старушка, видимо, дожидаться моего возвращения не пожелала. От стекающей с одежды воды на полу быстро образовались лужицы. Не особенно заботясь об этом, я потопала в сторону ванны, поманив духа за собой. Горячая вода и двенадцать часов сна. А проблемы могут и подождать.
— А меня с собой не возьмёшь?
Фыркнув, я захлопнула дверь перед нагло ухмыляющимся богом. В груди образовался приятный тёплый комок. Спустя несколько часов, наполненных оттиранием кожи жёсткой мочалкой, я устало плюхнулась на кровать, проваливаясь в объятия сна. Матрас рядом прогнулся. По коже скользнул любопытный взгляд, от которого шевельнулись волосы на затылке. Тёплая рука подтянуло одеяло повыше, даря иллюзию защищённости.
Не найдя в себе сил сопротивляться и недовольно мыча я перекатилась ближе к краю. Мгновение ничего не происходило. Уже расслабившись и позволяя приятной неге растечься по телу, я вздрогнула. Ухо опалил мягкий шёпот:
— Регин. Постарайся не забыть, смертная.
— Что? — я вскочила на кровати, озираясь. В лёгком полумраке комнаты никого не было. — Приснится же такое. Регин, значит?
***
Нос что-то щекотало. Поворочившись и пытаясь спрятаться от надоедливого ощущения, я сонно ругала Тивилла, повадившегося спать на моей подушке. Попытавшись столкнуть в сторону наглый комок шерсти, я пискнула и скатилась на пол. Развалившись во всю кровать и следя за моим полётом насмешливым взглядом, лежал бог.
Старательно прикрываясь одеялом и сдерживая рык, я заглянула в зелёные глаза, ища в них хоть чуточку раскаянья. Напрасно. Рыжик даже не шелохнулся, любуясь произведённым эффектом. Отметив про себя, что, и на том спасибо, мужчина по-прежнему одет, я устало вздохнула:
— Я не хочу знать, какого чёрта. Мне даже не интересно, чем ты думал, забираясь в постель незамужней женщины.
— А лучше забраться к замужней?
— Просто заткнись. Убери свои космы с подушки и дай поспать.
Столкнув удивительно легко поддавшегося мужчину со своего места, я завалилась в кровать. За спиной послышалась возня. Скрипнули половицы. Сдаваясь любопытству, я перевернулась, наблюдая, как бог стягивает ещё влажную рубашку и перехватывает волосы грубым шнурком. Приподнявшись неосознанно и протянув руку, я коснулась исполосованной нитями шрамов спины. Рыжик напрягся. Почти физически ощущая его волнение, я подвинулась, уступая ему часть места.
Повернувшись, бог вскинул бровь, одним взглядом выражая сомнение в моих умственных способностях. Закатив глаза, я мысленно поблагодарила темноту, скрывающую вспыхнувшие щёки:
— Печь не топлена. В гостиной на лавке холодновато будет. Ложись давай, пока не передумала. Хоть пальцем тронешь, мужской силы лишу. Навсегда.
— Меня смертные не интересуют. — Рыжик фыркнул, поворачиваясь ко мне спиной и утягивая часть одеяла. — Уж лучше с утопцами.
— Фу, некрофил поганый.
Притворно ужаснувшись, я попыталась не рассмеяться в голос от раздавшегося со стороны мужчины кашля. А потому что думать надо, что говоришь. Мало ты, божок, смертных знаешь. Раздумывая над тем, как сговорюсь с Тивиллом и устрою этому нахалу сладкую жизнь, я прикрыла глаза. Перед мысленным взором мгновенно встало осунувшееся лицо с глубокими тенями под глазами. По позвоночнику поползла липкая дрожь.
— Кто тебя так? — осторожно коснувшись стянутой шрамом кожи, я втянула воздух, дивясь своей смелости.
— Ты, кажется, собиралась спать.
От хриплого голоса потяжелело внизу живота. Не отрывая руки, я провела пальцем по рубцу до груди. Мужчина замер. Гадая, позволили мне действовать или просто испытываю чужое терпение, я поднялась выше, оставляя за ухом мягкий поцелуй. Резкий, будто бы болезненный выдох, и я теряюсь в пространстве. Вокруг нет ничего, только жар чужого тела и излучающие потусторонний свет зелёные глаза. Тяжёлое, сбитое дыхание обжигает кожу. Сухие пальцы сжимают бедро, опускаясь ниже. От бархатного шёпота в голове всё плывёт.
— Я же сказал, меня не интересуют смертные.
Резко дёрнувшись я поморгала и, сгорая от стыда, спряталась с головой под одеяло, слушая, как захлопывается дверь в спальню. Со стороны ванной послышался плеск воды. Неужто пытается отмыться от моих прикосновений? Пытаясь успокоить себя мыслью, что теперь можно спать спокойно, и наглый мужлан в мою постель больше не сунется, я всхлипнула. Утро обещало быть весёлым.