Вот только я смогла это преодолеть. Простая мысль отрезвила не хуже пощёчины. Ждущий от меня какого-то ответа Рыжик прикрыл глаза.
— Винишь смертных за то, что они не пожелали примкнуть к опальному богу, и больше не желаешь пробовать? — я подняла палец, прикладывая его к тонким губам бога и обрывая готовящийся обрушиться на меня поток возмущения. — Это можно понять. Но теперь у тебя есть я. Две головы лучше, чем одна.
— Ты и правда невероятная, смертная.
— Я буду считать это комплиментом.
— Как хочешь.
***
Мягкий тёплый свет быдто пропитал всё пространство вокруг. Пробежав вперёд я замерла, обнаруживая, что всё это время мы находились на возвышенности. Далеко внизу под ногами раскинулась долина, поражая воображение своими яркими красками.
Усыпанные мелкими цветами кустики цеплялись за скалы, создавая живую стену, откликающуюся на ласки проносящегося ветерка. Покрытая зелёным, мягким ковром низинка дала приют самым разным растениям. В центре же всего великолепия расположилось огромное озеро. Спокойная, неподвижная гладь, будто древний, мудрый старик в океане молодой, только зарождающейся жизни, создавала ощущение бесконечного спокойствия.
равновесие и спиной почувствовав призрачное прикосновение, заботливо окутавшее и не давшее упасть, я смущённо опустила голову. От чего-то видеть без сомнения самодовольно-снисходительный взгляд бога не хотелось. Как и видеть призрение ко всему роду человеческому и ко мне в частности в зелёных глазах.
Внимательнее глядя, куда наступаю, я осторожно взглянула вниз, замечая растущие на берегу деревья. Тонкие, золотистые стволы загибались в причудливые формы, будто в отчаянной попытке схватить проходящие сквозь них потоки света. Отливающие серебром листья шевелились на ветру. Солнечный свет сотнями бликов рассыпался по ним, создавая поистине незабываемую картину.
Пожалев, что рассказать о такой красоте некому, я вернулась на дорожку. Рыжик прерывать моего одиночества не спешил. Дав себе возможность немного расслабиться и насладиться невероятной красотой этого места, я вдруг задумалась о том, зачем на самом деле мужчина привёл меня сюда.
Действительно ли дело только в особенной траве? Ведь, наверняка, она и в других местах растёт, так почему же мы здесь? Оглянувшись, я прикрыла глаза, позволяя мечтам и надеждам полностью завладеть мыслями.
Хотелось верить, что это место, прекрасное и неповторимое, нахальный бог пожелал показать мне просто потому, что сам в тайне считает его прекрасным. Иначе к чему эти печальные улыбки и попытки прикрыть глаза , будто от слишком яркого света.
Помнится, он и глядя на меня так делал. Будто щурился, спасаясь от неприятного ощущения. Обидно, конечно, но от Рыжика чего угодно ожидать можно. В один момент он в открытую флиртует и дразнится, а потом замыкается и строит из себя короля драмы.
Впрочем, кто знает. Представлять, что мужчина пережил в заключении не хотелось. И пусть любопытство иногда так и подмывало спросить, внутренний голос, становящийся с каждым днём всё тише, подсказывал, что пока не время. Не готова я ещё узнать подробности ужасов, которые он творил.
Порыв ветра растрепал волосы. Наслаждаясь атмосферой чудесного сада, я рассмеялась и закружилась, отбегая от замершего бога. Думать о том, как восстанавливать репутацию мужчины, не зная толком, в чём его обвиняют, не особо хотелось. От осознания того, что поблизости и правда никого кроме птиц и животных нет, стало спокойнее. Не придётся волноваться, что в любой момент нас могут попросить убраться обратно в нижний мир. Остановившись от неожиданно вспыхнувшей в голове мысли, я развернулась и махнула рукой оставшемуся позади мужчине:
— А разве твой приговор не означает, что мы не должны покидать пределов Пятого кольца.
Новое название отозвалось тянущей тоской в сердце. Не собираясь долго раздумывать над природой этого чувства, я заозиралась в поисках Тивилла. Котёнок обнаружился поблизости, выпрыгивая из зарослей кустарника, расположившихся у дорожки. В острых зубках он сжимал серебряные цветки. Подхватив духа на руки, я потрепала его по голове, осыпая тихими благодарностями и поспешила к спокойно ухмыляющемуся богу.