— Не угадала. — чуть не взвизгнув от вида светящихся в темноте глаз, я ткнула пальцем в прикрытую одной рубахой грудь, одним взглядом требуя продолжать. — Ты даже не представляешь, по какому тонкому льду ходишь. Маленькая. Смертная.
— А может я хочу, чтобы этот лёд треснул.
— Ты не знаешь, кто я. Что я такое. — по дрогнувшему голосу стало понятно, что мы движемся в верном направлении.
— Так расскажи мне.
Легко толкнув, я заставила мужчину опуститься на край кровати. От вида смотрящих снизу вверх зелёных глаз сердце в груди сделало кульбит, ускоряясь. Кровь прилила к щекам. Не долго думая, бог потянул за собой, разводя ноги и устраивая меня на коленях. Едва не задохнувшись от возмущения, я с трудом вернула маску безразличия, оказываясь в опасной близости от тонких прохладных губ.
— Наглая смертная. — резкое, порывистое дыхание обожгло кожу на шее. От ощущения тяжёлой руки на бедре захотелось растечься лужицей. — Думаешь, можешь управлять мной?
— Не думаю. Знаю. — взяв себя в руки, я медленно обвела пальцем контур заострившихся скул. — Ты сделаешь так, как я скажу.
— С чего ты взяла?
— С того, что ты уже сдался. — приблизившись и вынуждая бога откинуться на кровать, я усмехнулась, нарочито медленно расстёгивая рубаху и осторожно изучая полосы шрамов на светлой коже. — Говори.
— Не смей прикасаться ко мне, смертная. — прикрыв глаза, мужчина сжал одеяло и сдавлено рыкнул.
— Почему ты пришёл?
— Потому, — воздух в комнате нагрелся. Рыжие волосы на висках пропитались потом. Тяжело сглотнув, он попытался выровнять дыхание. — что лечение ран не моя сильная сторона. Я несу смерть. В том моя божественная сущность. Магия исцеления причиняет боль.
— И ты решил, что я помогу?
Наклонившись так, чтобы кончики волос щекотали ему грудь, я ухмыльнулась. Зрачки полностью затопили зелёную радужку. В воздухе скопилась магия, искрами собирающаяся на коже. Осмелев и требуя продолжать, я легко прикусила мгновенно покрасневшее ухо. Рваный вдох стал мне наградой. Стараясь двигаться медленно, я прошлась кончиками пальцев по коже внизу живота, опуская руку ниже и одновременно оставляя влажный поцелуй на шее.
— Прекрати. — бог откинул голову, выгибаясь и крепче сжимая одеяло.
— Не раньше, чем ты всё расскажешь.
— Я не знал, что ты поможешь, ясно? — Рыжик распахнул глаза и я резко пожалела, что вообще затеяла всю эту нелепую пытку. В направленном, кажется, в самую душу взгляде плескалось неподдельное отчаянье. — Думал, прогонишь или оставишь подыхать на пороге. Да только больше идти мне некуда.
— Прости. — перебравшись на свободную половину кровати, я откинула одеяло и похлопала рядом. Не сразу осознавший происходящее Рыжик ещё некоторое время тяжело дышал прежде, чем усесться рядом. — Мне не следовало устраивать всё это представление.
— Сам виноват. Вы, смертные, со своими пытками можете удивить даже богов. — мужчина нервно усмехнулся и откинулся на подушки. Покраснев, я резко накинула одеяло, укрывая его с головой и слушая приглушённый, неестественно печальный смех.
— Разве ты не мог пойти домой, например, или ещё куда?
— Нет у меня дома. Да и откуда? Опальный бог, вечно в бегах. А последние лет восемьсот, по вашим меркам, и вовсе в клетке просидел.
От того, как спокойно мужчина говорит о своей жизни, по телу прошла дрожь. Подтянув колени к груди, я уставилась в стену, вспоминая, как легко мы сошлись с этим странным, древним существом. Одиноким. Глаза защипало. Тихий всхлип едва удалось сдержать. Не рассчитывающий на поддержку и принимающий её удивлённо хмыкая. Постоянно готовый к удару в спину и скалящий зубы при любом упоминании собственных слабостей. Он скорее походил на запутавшегося подростка, готового броситься в атаку на любого, кто посмеет косо взглянуть в его сторону.
— Тогда, пускай здесь будет твой дом.
— Предлагаешь мне, богу, жить в нижнем мире со смертными?
— Не хочешь? — я прикусила губу, осознавая, на сколько в сущности это глупое предложение.
— Хочу.
Рыжик не глядя обвил меня руками и уложил рядом, заталкивая с головой под одеяло. Коротко улыбнувшись, я прислушалась к постепенно успокаивающемуся биению чужого сердца. Похоже, в этот раз придётся признать поражение.
Глава 17
Подставив пушистое пузико льющемуся через окно солнцу, Тивилл довольно развалился на столе. Собранные перед завтраком цветы, стоящие в глиняной вазе и наполняющие прохладный утренний воздух свежим ароматом, покачивали пёстрыми бутонами. Выбившаяся из букета травинка щекотала котёнку нос, мешая спать. Недовольно фыркнув и перевернувшись на бок, он лениво приоткрыл глаз, сонно провожая взглядом мелькающих за окном птиц.