Уже успев решить, что и правда избранная, призванная сюда, чтобы освободить этого странного мужчину, отступать от бредовой идеи я не собиралась. Тьма вокруг будто стала гуще. Воздух вокруг завибрировал. Казалось, само пространство ждёт моего решения. Присев на пол и передёргивая плечами от поплзшего по спине холода, я покачала головой:
— Так не пойдёт. Если уж выбираться, то вместе. Я, знаешь ли, всегда получаю то, что хочу.
— И сюда ты попасть хотела? — мужчина хитро оскалился, просто вынуждая меня покраснеть. В покрасневших глазах с залёгшими под ними тенями по-прежнему плескалось болезненное отчаянье.
— А может и хотела, тебе откуда знать?
Сердце, пропустив удар, ускорилось. Волна детской обиды накрыла сознание. Ишь ты, со своей участью он смирился, герой, тоже мне. И сама выберусь, и его вытащу, нужно только понять, как это сделать. Нервно пожёвывая губу, я металась взглядом от одного выступа на стене к другому. Должен быть рычаг. Кнопка. Хоть что-то. Ведь если тюремщики сюда всё же заглядывают, должны же они как-то выходить.
Судя по всему, моя сосредоточенная моська приподняла мистеру «я готов умереть, оставь меня здесь» настроение. Мужчина устроился удобнее и принялся наблюдать. Чувствуя себя мелкой букашкой на предметном стекле микроскопа, я старательно вспоминала всё необычное, что происходило по пути в пещеру, в поисках ответа. Получалось из рук вон плохо. Хотя бы потому, что сам этот мир обычным не был нисколечки.
Память услужливо подкидывала светящиеся руны, рассмотреть которые я так и не удосужилась. Да и толку, будь они старославянские, был бы смысл. Помнится, Светка, соседка по общаге с филфака, что-то рассказывала о них. Но закорючки на стенах к аккуратным конспектам отношения никакого не имели. Чуть не взвыв от беспомощности, я сжала кулаки и жалобно пискнула. Ногти неприятно царапнули по ещё не затянувшимся ранкам на ладони. Догадка вспыхнула в голове, на мгновение дезориентируя. Ну конечно, как вообще только сразу не поняла.
Дёрнувшись в глубину пещеры, я обвела пол взглядом, выискивая что-нибудь, похожее на нож. Подходящий камень с острым краем нашёлся быстро. Пристально наблюдающий за мной мужчина напрягся и дёрнулся было в мою сторону, разгадав намеренья, но не успел. На пол из разодранной ладони закапала густая кровь. Не рассчитала маленько, можно было и царапиной простой обойтись. Не давая себе время подумать и крепко сжимая зубы от боли, я приложила руку к стене. По камням заструился зеленоватый свет, открывая проход во тьму.
Практически не веря собственной удаче, я едва не подпрыгнула. Робкая надежда на то, что всё вокруг не просто сон о волшебном мире, навеянный последними событиями и выданный воспалённым сознанием, а вполне себе реальность постепенно крепла. Сердце колотилось в ушах. Сдерживая рвущийся наружу истерический смех, я обратилась к недавнему пленнику:
— Чего расселся? — широко улыбаясь и старательно игнорируя волны жгучей боли от разодранной ладони, я протянула мужчине здоровую руку. — Идти можешь?
***
Тоннель тянулся вперёд. Стараясь ступать увереннее и ни чем не выдавать своего беспокойства, я шла за обогнавшим меня мужчиной. Вот он явно понимал, что происходит и спешил скорее выбраться. Для него этот мир, наверняка, родной и понятный. Хоть и враждебный. А мне что делать? Пленника освободила и всё?
В юности я не слишком зачитывалась книгами о попаданках, чаще выбирая детективы и изредка балуясь историческими романами. Но даже мне было очевидно, что история не может кончиться не начавшись. Маячащая впереди спина не обращающего на меня никакого внимания спутника уверенности в этом не добавляла. И в самом деле, с чего это я решила, что у меня здесь главная роль?
Крепче сжав зубы и стараясь гнать подальше тоскливые мысли, я ускорилась. Достаточно мне того, что половину жизни подчинялась прихотям отца. Музыка, танцы, наука. Ей богу, хотел из меня красивую куклу вырастить и замуж выгодно отдать. Будто в средневековье живём. А ведь если подумать, у него почти получилось.
От мысли о том, что сейчас старый хрыч, с которым у меня подписан брачный контракт, далеко, губы растянулись в улыбке. Думать о том, что всё это лишь игра фантазии, а моё бездыханное тельце сейчас лежит в горах недалеко от усадьбы не хотелось. Похлопав себя по щекам и обещая верить в лучшее, я заозиралась.