Резко остановившись, я прижалась к сырой кирпичной стене, притягивая Тивилла к груди. Из-за деревянной двери едва слышались приглушённые голоса. Находящиеся внутри мужчины спорили на повышенных тонах о чём-то по-видимому очень важном.
Жалея, что из-за преграды не могу разобрать предмет разговора, я подобралась к окну, шумно втягивая воздух. Предчувствие меня не обмануло. За круглым столом, облокотившись о стену и широко раскинув ноги сидел Гис. Ничто в расслабленной позе и надменном взгляде не напоминало того забитого паренька, которого мы встретили накануне. Мысленно рыкнув и дав себе затрещину за излишнее доверие, я сместилась в сторону, разглядывая обстановку внутри здания.
Обшитые деревом стены, закреплённые на них подсвечники, пара, очевидно, трофейных щитов и потускневшие от времени перекрещенные мечи между ними. Немногочисленная мебель, сдвинутая к стенам в попытке освободить побольше пространства, наводила на мысль, что прежний хозяин дома, занятого теперь тем, кто назвался Гисом, сюда возвращаться не планировал. Или попросту не мог.
Стараясь не слишком накручивать себя, додумывая подробности незавидной участи незнакомого человека, я прильнула вплотную к стеклу, рискуя быть ракрытой. Это обстоятельство мало волновало. Всё внимание сосредоточилось на груде подгнивающего и рассыпающегося на волокна тряпья. Перед внутренним взором замелькали красные флаги. Интуиция забила тревогу. Отвернуться, срочно, не смотреть.
Отскочив от окна, я согнулась пополам, сдерживая рвотный порыв. Картина бледного лица, с отслаивающейся гниющей кожей под широко распахнутыми пронзительно-зелёными глазами, потерявшими былую выразительность, никуда не делась. Пытаясь отдышаться и зажимая рот дрожащими руками, я поймала встревоженный взгляд Тивилла. Дух видел то же амое, но моё состояние его явно беспокоило больше.
Резко выдохнув и прогоняя накатывающие волны истерики, я выпрямилась, подбирая выпавший из побелевших пальцев кинжал. Рукоять приятно нагрелась, словно признавая хозяйку. Мысли замелькали в голове с невероятной скоростью. Мужчина внутри, завёрнутый в рассыпающееся тряпьё, совершенно точно давно и безвозвратно мёртв. А значит тот, кто притворялся им всё это время, заранее знал о нашем появлении в городе и готовился к встрече.
Не допуская мысли, что целью обмана мог быть кто-то другой и позволяя себе мимолётную мысль о том, действительно ли покойника на лавке внутри звали Гис, я рванула к двери.
Вдох, выдох, успокоить бешено колотящееся в горле сердце. Что там говорит Тивилл уже не было важно. Позволяя кровавой пелене застелить глаза и полностью доверяя расходящемуся Сену, я зашла в душное помещение.
В нос тут же ударил тяжёлый, сладковатый запах гниения. Единственный раз я чувствовала его, когда нашла мёртвую девушку в подвале отцовского дома. Её к нам направило агентство. Милая, всегда доброжелательная, она выполняла обязанности горничной. Потом на её место взяли другую сотрудницу, а о судьбе худенькой брюнетки, точной копии уже сбежавшей в то время матери, я не задумывалась. Ровно до того злополучного вечера, когда нашла её разлагающееся тело. Так близко к столовой. Я проходила совсем рядом по нескольку раз на дню и даже не подозревала.
Причиной смерти назвали несчастный случай. Упала с лестницы, свернула шею, ничего криминального. Дом большой, хозяева не заметили, в фирме исчезновению сотрудника значения не придали. Мне и по сей день интересно, сколько заплатил отец, чтобы полиция закрыла глаза на следы от верёвок и разорванную одежду. И сколько он забавлялся, представляя на её месте маму, прежде, чем нанести последний удар.
Я сбежала в ту же ночь, не желая оставаться в доме этого монстра. От чего не подумала, что есть другое объяснение, и сама не знаю, но искать правду позже не стала. Лучше всё же сомневаться до конца, чем поверить в то, что родной человек насильник и убийца.
И несмотря на то, что университет выделил комнату в общежитии на первое время, а все ниточки связи я лично оборвала, ещё долго ночами вспоминался жуткий вид и запах смерти.
Воспоминание об этом эпизоде жизни, который сознание старательно прятало в глубинах памяти, сохраняя хрупкое ментальное здоровье заиграло новыми красками. Выпрямив спину и стараясь не смотреть на смердящую кучу тряпья, я прогнала жуткое ведение. Сидящий за столом мужчина оскалился и подался вперёд, будто только и ждал моего появления.
— Какая же ты медлительная, ведьма. Я заждался. Уж думал, что ты не придёшь. — он показательно зевнул, демонстрируя два ряда ровных, белоснежных зубов.