Жарко чадили догорающие факелы, и Нюкта-ночь мягко укрыла Ойкумену своим бархатным покрывалом.
***
— Как люди только могут верить подобной чуши! Ужасное чудовище, пожирающее всех вокруг, единственный герой на всю Элладу, способный его убить, боги, пекущиеся о благе смертных, чудо-клинок… Кстати, братец, откуда у тебя меч, выкованный самим Гефестом? Ты, никак, выкрал его у нашего вечно пьяного кузнеца?
— О сероокая, какого ты низкого обо мне мнения! Я его честно купил у старьевщика на ближайшем рынке. Заплатил полновесной монетой, между прочим! Надеюсь, этот чемпион по уборке навоза его не потеряет.
Гермес посмотрел на округлившиеся глаза Афины и прыснул со смеху.
— Постой, ты что, действительно отдала ему настоящий щит Зевса? О боги! Сестрица, ты честна до мозга костей там, где это вовсе не требуется! Ай! — Гермес потёр укушенную Афиной руку.
Афина зашипела как кошка и соскочила с измятой постели. — Никогда не смей смеяться надо мной, слышишь, ничтожество!
Гермес усмехнулся. — Это ничтожество избавит тебя от той, которой ты желаешь смерти уже много лет, сестрица. Поскольку по законам мироздания боги не могут сами убивать смертных, придется сделать это руками того навозного пьяницы. И его нашёл тебе я.
Афина успокоилась так же быстро, как разозлилась.
— Хорошо, братец. Ты действительно молодец. Нам остается только ждать.
Гермес поднялся с постели. Надел белоснежную эксомиду, накинул сверху простой плащ. Щёлкнув застёжкой, улыбнулся Афине — Пойду прогуляюсь. Персею еще плыть и плыть.
Афина послала ему воздушный поцелуй, — Проведи это время с пользой для нас, братец.
— Уж это я обещаю, — донеслось от дверей.
***
— Пей до дна, пей до дна!
Легконогие нимфы кружились вокруг стола, за которым пили олимпийцы. Арес отплясывал с Дионисом, златокудрый Аполлон что-то напевал, перебирая струны кифары и иногда сбиваясь с ритма. Широкоплечий Гефест храпел, уронив на стол нечёсаную голову и уцепившись за пустую кружку, а в стороне Гермес с Посейдоном соревновались, кто кого перепьёт.
— Да ты, карась, никак думаешь перепить меня? — Повелитель океанов схватил бочонок с вином и вылил его себе в глотку, не пролив ни капли. Утёрся окладистой бородой и захохотал, подбоченившись, — Каково, а?
Гермес пьяно замахал руками — Всё-всё, ты повелитель всех жидкостей, о великий Посейдон! Признаю твою победу! Если бы ещё ты со своим океаном управлялся так же, как и с вином, то был бы величайшим из богов! После Кронида, конечно, — Гермес воздел кверху палец и поднялся, покачиваясь. Икнул и сел обратно.
Посейдон побагровел.
— Это ты на что намекаешь, мальчишка? Это я не могу повелевать морями? А ну давай, докажу тебе и это!
— М-морями повелеваешь, это так. — “А вот своим членом нет”, пронеслось в голове у Гермеса, но он благоразумно не стал это озвучивать, — а… а вот вызвать бурю и потопить какой-нибудь кораблик, это вряд ли. При всем уважении, конечно. — Гермес пьяно хихикнул.
Посейдон плюхнулся напротив Гермеса. — Моему брату это не понравится… А он — он грозен во гневе! — Посейдон тоже воздел палец и покачал им перед носом Гермеса. Тот попытался сфокусировать взгляд на расплывающемся пятне, но махнул на это рукой.
— Ладно. Если ты так боишься Кронида, давай выпьем еще!
— К-кто боится? Я? А ну тащите еще вина, да побольше!
Симпосиум олимпийцев продолжался. На море поднимался легкий ветерок. Подул сильнее.
***
— Там, на берегу, море выбросило человека. Я думаю, что он еще жив, но пока неопасен.
— И что мне с того?
— Он приехал убить тебя.
— А зачем мне жить? Я приму смерть с радостью, как избавление. Уходи.
***
Яркое ласковое солнце, мерно шелестящий прибой, белоснежный пляж. Кругом ни намека на вчерашнюю бурю.
Персей со стоном разлепил веки. В раскрытый рот набился песок. Голова гудела. Персей, пошатываясь, поднялся на локтях, его тут же вырвало солёной водой. Чемпион утёрся и попробовал встать. Нога не послушалась, и герой свалился на песок. Удивлённо глянул на ногу, увидел кость, согнутую под неестественным углом. Тут же молотом ударила боль. Персей закричал и снова провалился в небытие.
***
В следующий раз он пришел в сознание от того, что на лицо лилась струйка чистой прохладной воды. Отфыркиваясь, Персей открыл глаза. Над ним склонилась девушка, внимательно смотря ему в глаза.