— Пошли гонения на христиан! — тут же подсказала Катерина, — Ужасные гонения!
— Да, Нерон любил любоваться, как травят христиан дикими зверями, — согласился Якуб, — Но травля христиан, это ещё цветочки! Нерон считал себя непревзойдённым поэтом. Вот только, поэтическое вдохновение его не всегда посещало, как он жаловался. А для того, чтобы вдохновиться, ему мечталось о чём-нибудь грандиозном. И вот, ради того, чтобы написать гениальные, с его точки зрения, строчки, он приказал… поджечь Рим!
— Не может быть! — ахнул я.
— Может… — уверил меня ювелир, — Во дворце императора видели поджигателей с факелами. А когда загорелся Рим, император наблюдал за пожаром с безопасного места и мучительно подбирал рифмы к своему новому творению… Похоже, вдохновение так и не пришло…
Пять дней бушевал пожар. Из четырнадцати районов Рима десять сгорели полностью. А император всё пытался сочинить гениальную поэму.
Вы понимаете, молодой человек, сколько должно было быть покушений на такого императора?! И ни одно не достигло цели! Удивительно, право слово! Тем более удивительно, что Нерон лично принимал участие в оргиях, которые длились по нескольку дней. Казалось бы, самый удобный момент пырнуть кинжалом в бок! Но, нет, не удавалось.
— Дальше!
— Дальше? Взбунтовались легионы в Галлии и Испании. На подавление бунтовщиков были посланы другие легионы, но они пропустили восставших к Риму. Нерон понял, что это конец. Ему было всего тридцать лет.
— Конец? Не уверен! — проворчал я, — Если у него ещё был тот самый рубин…
— Рубин был. Но Нерон не верил в победу. И никто из его бывших соратников не верил. Из царского дворца все разбежались, кроме нескольких рабов. Представьте себе, молодой человек, Нерон не мог найти ни одного легионера, которому он мог бы поручить заколоть себя мечом! Из дворца он поехал на свою виллу, но и там воинов не осталось. Нерон попытался заколоть себя сам, но ему не хватило мужества. Тогда он приказал выкопать себе могилу, лёг в неё и просил хотя бы раба сделать последний, верный удар мечом. И даже, пытался заплатить рабу, сняв с пальца знаменитый перстень. Но раб, даже держа перстень в руках, не осмелился сделать этого. Тогда Нерон с возгласом: «Ах! Какой великий артист погибает!», перерезал себе горло. Его последние слова, которые он еле пробулькал: «Вот она — верность!».
— А рубин?… — осипшим голосом спросил я.
— А никто не знает! — весело ответил Якуб, — На этом моя история про рубин заканчивается! Рубин остался в руках раба и что с ним было дальше — загадка!
— Ты!.. — я вскочил на ноги, — Ты…
Катерина тоже вскочила, и видя моё состояние ухватила меня за плечи. Я молча сбросил с себя её руки.
— Ты!.. Гадёныш!.. Ты вздумал меня кормить пустыми байками?!
Мои кулаки сжались помимо воли.
— Я ждал, что ты мне расскажешь, где я могу УВИДЕТЬ этот рубин, а ты мне преспокойно заявляешь, что рубин утерян?!
— Ой, вей! — проблеял Якуб, пятясь от меня и опять переходя на свой акцент, — Шо ви хотите? Ви хотели рассказов — их есть у меня! Ви не говорили, шо хотите рассказов про нынешние рубины! Ви говорили, шо хотите удивительных рассказов! И таки шо? Ви не удивились?
И Якуб на всякий случай закрыл лицо руками.
Глава 19. Вижу Цель!
О том поразмыслив, что ждет впереди,
Цель выбрав благую, к ней прямо иди.
Абулькасим Фирдоуси.
Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 03.08.1410 года. Утро.
— Андреас!
Катерина снова вцепилась в мои плечи. Но я уже взял себя в руки. Только дыхание ещё было тяжёлым. Этот Якуб думает, что я буду его бить? Я его ударю! И мой удар будет сильнее, чем удар по лицу, по печени или по… мужчины поймут! Я уже понял этого Якуба. Для него самый страшный удар — это удар по кошельку!
— Послушай меня, Якуб! — наверное, у меня был мрачный вид, потому что ювелир продолжал пятиться, — Послушай, Якуб! Ты мог бы заработать…
Я высыпал из небольшого кожаного мешочка все золотые куски, которые подготовил и медленно пересыпал их из одной ладони в другую, прямо перед носом ювелира.
— Знаешь, сколько из этого ты мог бы заработать? Ты мог бы заработать… всё! Если бы рассказал то, что мне нужно. Но ты решил надо мной посмеяться?! Смейся! А я найду другого рассказчика! Наверное, это будет тоже ювелир. И уже мы с ним вместе посмеёмся, когда я расскажу, каким ты оказался дураком!
— Ой, вей! Ви только и можете, что смеяться над бедным Якубом! Почему ви не сказали, шо вам нужна история про рубин, который имеет хождение здесь и сейчас? Этих историй у меня тоже есть! Прямо, не сходя с места, я могу рассказать вам о двух… нет, трёх крупных рубинах, для которых уже есть хозяин! Если, конечно, господин Андреас желает послушать…