— Не знаю… — растерялся я, — Как-то ничего в голову не приходит…
— А-га-га!!! А способ обмануть поляков есть! Смотри: мы заряжаем кулеврину половиной обычного заряда пороха. Стреляем. Например, справа. Куда попадёт ядро?
— Думаю, оно не долетит до пятна по центру, и плюхнется где-то правее.
— Верно! Но, наблюдая со ствола за местом падения ядра, я вычислю точное направление огня кулеврины! Теперь мы заряжаем в кулеврину только заряд пороха. Без ядра! И одновременно мортиру во дворе, но уже с ядром! И стреляем одновременно, чтобы звук выстрела двух орудий прозвучал слитно… А мортиру направим дальше по правому флангу, никак не в центр! Что увидят поляки?!
— Они увидят… — помимо воли, мой рот растянулся в улыбке, — Они увидят, что стреляет кулеврина! Они увидят, что одна из кулеврин готова стрелять правее центра!
— А-га-га! И точно так же с другой кулевриной, только теперь левее! «Ага!» — скажут поляки, — «Они приготовились встречать нас по флангам! Ударим же в центр, где нас не ждут!». А тут-то мы их мордой в дерьмо! Как уже было, когда я вычислил лучшую полянку для польских мортир, свои орудия пристрелял по другим направлениям, а потом вычислил угол поворота и развернул мортиры куда надо! А-га-га!!!
— Есть нюанс! — поднял я палец кверху.
— Какой? — насторожился брат Томас.
— Громкость звука. Если сперва бабахнуть из кулеврины, а потом одновременно из кулеврины и мортиры, то звук будет разный! Поляки могут заподозрить обман. Нужно, чтобы каждый раз выстрел был из двух орудий, из мортиры и кулеврины. Только в первый раз ядро будет в кулеврине, а мортира стрельнёт вхолостую. А потом, наоборот, кулеврина бахнет вхолостую, а мортира швырнёт ядро в сторону, обманывая поляков!
— Молодец!.. — одобрительно покосился на меня брат Томас, — Я, конечно, так и планировал, но когда я рассказывал замысел своим помощникам, ни один из них не обратил внимания на этот нюанс! Молодец… Эх, жаль, дождик идёт… Порох может отсыреть. А если одно из орудий не выстрелит, весь план коту под хвост… Придётся ждать завтрашнего дня. Ну, ничего, потрачу этот день для дополнительных расчётов…
И брат Томас опять потянулся к своим листочкам.
— Ты обещал рассказать мне про арабскую математику, — напомнил я.
— А? А… Хм!.. Ну, вот тебе хитрая задачка! Сколько будет, если двести сорок семь умножить на десять? Можешь даже письменно. Вот карандаш, вот бумага…
— Ага! — меня начал охватывать азарт, — пишем искомое число. По-гречески или по-римски?
— Как хочешь.
— Ну, давай римскими цифрами! Итак, дано: ССXLVII. Умножить на X. Хм… Умножить на десять, это всё равно, что пять раз умножить на два и всё сложить… А можно умножить на два, ещё раз умножить на два, всё сложить и прибавить один раз то, что умножали сначала. Хм… А можно умножить три раза по три и сложить результаты плюс заданное. Да, пожалуй, так я и поступлю! Берём последние единицы. Их две. Умножить на три — это пересчитать подряд три раза. Итого — шесть. Запишем: в конце VI. Теперь цифра V. Она одна. Умножить на три — получим VVV. Запишем, но уже правильно: XV. Теперь присоединим единицы… Наши две пятёрки образуют десятку! Итого: в конце — XXI. Переходим к пятидесяти. Точнее, сорок. Нам придётся XLсперва расписать как XXXX и теперь посчитать всё три раза…
Я считал, вычёркивал, заменял полученный результат правильной записью, складывал, опять менял цифры… Брат Томас смотрел и усмехался. Я нервничал, но виду не подавал.
— Вот! — подал я окончательный результат. В рамочке у меня было записано:
CCXLVII^X=MMCDLXX.
— Ну, как?
— Неплохо, — похвалил брат Томас. А теперь смотри, как это делают арабы:
И он небрежно нацарапал: 247х10=2470.
— Не может быть! — у меня даже руки опустились, — Вот это…всё?!!
— Да. Видишь ли, и греки и римляне записывают знаками разряд числа а количество в этом разряде — количеством знаков. А арабы, наоборот, записывают цифрами величину числа в этом разряде, а сам разряд определяется местом нахождения цифры. Давай я тебе подробно, с примерами…
Целую неделю после этого я ходил, как шальной! Мне казалось, что теперь-то я обуздал математику, словно норовистого коня, и с этой минуты она будет мне служить верой и правдой. Молниеносно. А не то, что раньше, по полчаса на каждый пример… А брат Томас, усмехаясь своими толстыми губами, учил меня по новому умножать, делить уголком, считать проценты и находить неизвестное в уравнениях. Это было… восхитительно! Эх, если бы так просто решился вопрос с рубином!
— Ну, как у тебя?
— Ищу, спрашиваю. Прислушиваюсь к разговорам. Пока без толку. А у тебя?