— Даже не знаю, как сказать, — засмущался я, — Разгадал одну вещь, но это такая ерунда получается…
— Что за ерунда?! — у Катерины даже глаза заблестели от любопытства!
— Я могу перекрасить всё, что угодно в любой другой цвет. Вот у меня рука телесного цвета… ап! А вот она уже зелёная! Вот ты в хабибе[1] серого цвета… ап! А вот ты уже в розово-голубом! Что ты дёргаешься? Сейчас верну всё на место… ап!..
— Ужас какой! А ты всё-всё, что хочешь, можешь так перекрасить?
— С утра исподтишка пробую. Пока получается, что всё. Могу сделать из красного вина зелёное! А вкус не меняется. Могу перекрасить землю, песок, камни, металлы… Когда сюда шёл, заглянул за угол и сделал оранжевую траву! Конечно, тут же исправил. В общем, всё могу перекрасить, только не знаю, зачем это вообще нужно. Я же не собираюсь стать, к примеру, красильщиком тканей?..
— А что вообще твой перстень может? Кроме исцелений?
— Точнее, что я умею? — с некоторой досадой сказал я, — Перстень, как я подозреваю, может всё! А вот я из этого всего могу — увы! — немногое. В основном то, что требовалось в наших краях, в условиях пустыни. Могу ускорить рост растений. Могу наколдовать воду, правда, немного, пару горстей за раз, не больше. Но в пустыне каждая капля может жизни стоить! Могу, примерно на четверть часа, прибавить резвости верблюду. Типа, завидел на горизонте подозрительных людей — гони оттуда! Даже если они на лошадях вслед поскачут, то ближайшие четверть часа они никого не увидят. Ну и подумают: мираж! Могу на какое-то время укрепить верёвку. Вот, вроде бы гнилая, и барана не удержит, а я такой — ап! И слона подвесил! Только слон и минуты не провисит. Магия кончится. А корову такая верёвка уже несколько минут выдержать сможет. Вот, как-то так…
— Негусто…
— Чем богаты! — огрызнулся я, — Не забывай, я не полноценный маг! Я ещё ученик мага. К примеру, начал было мне Фарн рассказывать, как делать что-то вроде миражей, чтобы люди видели то, чего на самом деле и нету вовсе, да только дорасказать не успел. Пришлось сюда отправляться. А старые маги, вроде Решехерпеса, они много чего умели! Их сам фараон боялся! Несмотря на всё своё войско!
— Ну ладно! Может, чего ещё в своём мареве углядишь! До завтра!
— До завтра…
[1] … ты в хабибе… Любознательному читателю: хабиб, иногда его называют туникой — верхняя часть одежды католической монахини. Представляет из себя просторное, длинное одеяние, с широкими, длинными рукавами. Бенедиктинцы носили, в основном, одеяния чёрного цвета, в праздники могли облачаться в белое, но Катерина, как послушница, носит одежды не тех цветов, которые приняты в ордене, а серые, что символизирует её период не службы, но послушания.
Глава 22. А все ли дороги ведут в Рим?
Дорожные знаки могут превратить шоссе в лабиринт.
Станислав Ежи Лец.
Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 08.08.1410 — 15.08.1410 года.
— Похоже, когда Ульрих фон Юнгинген отправлялся на войну, рубина на его пальце уже не было! — сообщила Катерина во время очередной нашей встречи, — Есть, по крайней мере, двое свидетелей, которые клянутся, что видели руки Ульриха, когда он одной рукой поглаживал шею коня, а другой держал его за узду, перед тем как сесть в седло. И оба утверждают, что перстня не было.
— И это значит…
— Что наше подозрение имеет серьёзное основание. Очень может быть, что главный талисман Ордена, Большой рубин Крестоносцев, Ульрих отдал на сохранение папе Римскому.
— Та-а-ак! Значит, надо наведаться в Рим? К папе? Это кстати! Помнишь, после ордалии фон Плауэн заявил, что сам признать меня ангелом не может, нужно решение папы Римского? Вот и нужно ему напомнить его слова! Пусть отправляет меня к папе!
— Он же потом, ночью, заявил, что всё нормально, ты просто человек, а Господь всего лишь дал знак, что ты невиновен.
— Ничего не знаю! Как там, у крестоносцев? Дал слово — держи! А слово было сказано, все слышали!
— Ну-у… может, и так! Эх, знать бы ещё, к какому именно папе ездил Ульрих!
— А он, что, не один?! — разинул я рот.
— Три… — серьёзно поглядела на меня Катерина.
— Охре… в смысле, как же так?! Кто-то один должен быть главным! За кого-то одного надо молитвы возносить?
— Тут не нам решать! За кого матушка скажет, за того и будем молиться! Сейчас молимся за папу Григория Двенадцатого. Но мать Люция рассказывала, что было время, когда молились за папу Бенедикта Тринадцатого.
— То есть, это ваша матушка решает, какой из пап «правильный»?