Я посмотрел на небо. С северо-запада ветер нагонял тяжёлые, грозовые тучи. Но время ещё было. По моим расчётам — как раз!
[1] …никогда!.. Любознательному читателю: в настоящее время легенда о папессе Иоанне считается выдумкой, однако в описываемое время она была широко известной и не подвергалась сомнению. Не раз эту историю приводили в богословских спорах. Авторы затрудняются с определением, истинно это утверждение или ложно, но… папы римские и в самом деле перестали ходить привычным маршрутом! С чего бы?..
[2] …нельзя забывать об осторожности… Любознательному читателю: да, как Вы и догадались, ядро до сих пор вмуровано в стену, и его до сих пор демонстрируют многочисленным экскурсантам, посетителям замка.
[3] …в Леванте… Любознательному читателю: не путать с государством Ливан! Левантом в Средние века называли большую область в восточной части Средиземного моря, куда входили современные Сирия, Ливан, Палестина, Израиль, Иордания, а также части Египта, Турции и некоторых других стран.
Глава 25. Поединок
Не дерись на дуэли, если жизнь дорога,
Откажись, как Буренин, и ругай врага.
Козьма Прутков.
Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 07.09.1410 года. Вечер.
Дождь приближался. Похоже, на этот раз будет настоящий ливень. Ну, если рисковать, то сейчас! Я встал и пошёл на стену. На привычное место, возле кулеврины.
Всё, как всегда! Давно уже, под стены привычно собираются польские зубоскалы, в надежде пообиднее посмеяться над крестоносцами — авось те не утерпят и выскочат в глупую атаку! А позади, вроде бы и не обращая внимания на происходящее, выгуливают коней польские рыцари… Но, если крестоносцы поддадутся гневу и действительно предпримут попытку наскока, то поляки вмиг окажутся в седле! С тройным, а то и с четверным численным перевесом. И нанесут встречный, таранный удар. И попытаются, либо отрезать отступающих от замка, чтобы перебить глупый отряд, либо ворваться в крепость на плечах отступающих. А пока — только насмешки.
Крестоносцы тоже не первый год провели в боях. И отлично понимали польскую задумку. Поэтому ограничивались ответной бранью и ехидными выкриками, делая редкие вылазки не тогда, когда этого хотели поляки, а тогда, когда фон Плауэн считал, что рыцарям пора «поразмяться». И при этом лично стоял на стене, зорко наблюдая за ходом вылазки. Рядом с трубачом, готовым в любой момент дать нужный сигнал.
Обычно я в перебранку не вмешивался. Ну, ругаются и ругаются. Что я, ругани не слышал? Но не сегодня! Сегодня я расшевелю это осиное гнездо!
— Эй, вы, богоотступники! — надрывался толстенький поляк в смешной железной шапке с широкими, круглыми полями, — Что? Выйти на честный бой кишка тонка?..
— Это вы богохульники!! — кричал со стены седой крестоносец, — Коли с язычниками объединились! Побоялись бы гнева Божьего!
— Известно, на кого гнев Божий пал! — язвительно возразил поляк, — На Грюнвальдском поле Господь это ясно показал! Всех вас побьём! Всех до единого!
— Сперва на стену замка запрыгни! — хладнокровно посоветовал крестоносец, под смех окружающих.
— А что же в чистом поле вопрос не решить? — не смутился толстенький, — Или крестоносцы стали трусливее зайцев? Ха-ха-ха! Били мы вас в поле, бьём и будем бить!
— А мы подождём, пока вы от дизентерии не просрётесь! — отвечал крестоносец, опять вызвав общий смех. Похоже, эти люди понимали толк в долгой осаде…
Я бросил последний взгляд на небо. Пора!
— Эй, вы!!! — надсаживаясь, заорал я, — Пшеки косорылые![1] Макаки голозадые! Умойтесь соплями, клопы вонючие!!!
— Что?!!! — обомлели поляки. Да и наши, на стене, как-то странно замолчали и принялись коситься на меня.
— А то!!! — не унимался я, — Что ночью шёл здесь святой старец с горы Афон! Вот, он оглянулся на ваш вшивый лагерь и сказал: «Кровью умоются виновные!». Так что, можете умываться соплями! Потом кровью смыть сможете!
— Ты!!! — заорал вдруг толстенький, тыча в меня пальцем, — Ты!!! Мерзавец!!! Я вызываю тебя на бой!!! Я, опоясанный рыцарь, Кнышко из Бржески, вызываю тебя на бой! На утоптанной земле! Конным или пешим! Любым оружием!!! Выходи!!!
Упс!.. А про это я и не подумал! Что меня вызвать могут. Нет, драться мне категорически нельзя! Не для того я всё затеял, чтобы меня сейчас какой-то Кнышко из какой-то Бржески — Господи! Как они это выговаривают?! — мечом проткнул или секирой распополамил! Сейчас я этого Кнышко пошлю…