Глаза польского рыцаря округлились, а руки принялись шарить по поясу, в поисках кинжала. Гюнтер сделал ещё шаг. И его меч начал плавно подниматься вверх. Кнышко выхватил кинжал и попятился. Куда там было с кинжалом против суровой мощи брата Гюнтера? А брат Гюнтер, казалось, только и ждал, когда противник окажется с оружием в руках! Потому что в тот же миг его меч сделал ложный выпад остриём в лицо поляка, а потом, когда Кнышко опять отпрянул, брат Гюнтер резко и ожесточённо рубанул сверху вниз.
— Дзинь… — тонко звякнула латная перчатка поляка, так и не разжавшись, не выпустив боевого кинжала. А из обрубка руки польского рыцаря потоком хлынула кровь.
— Ну, вот, — прокомментировал брат Гюнтер, — Ты хотел честного поединка? Теперь мы оба без одной руки! И это честно!!!
— Вот он чего добивался! — восхищённо стукнул меня по спине брат Томас, — А я гляжу: чего это он позволяет себя в лицо рукоятью меча лупить?! Чего это бой ведёт так, словно шутки шутит? А он сперва его подманивал! А потом наказал! А-га-га! Ловко!
Кнышко, между тем, отступал, стремительно бледнея и пытаясь ухватить себя за обрубок руки, но жёсткие пластины доспеха не позволяли этого сделать. Если он не хочет истечь кровью…
— Пощады! — выдохнул поляк.
Брат Гюнтер сделал ещё шаг, как раз на расстояние удара мечом. И его окровавленный полуторник опять начал медленно подниматься по дуге вверх.
— Пощады!! — закричал поляк.
Меч брата Гюнтера поднялся над головой. И пальцы крепче стиснули рукоять перед последним, страшным ударом.
— Пощады!!! — Кнышко рухнул на колени, — Пощады! Мы договорились биться не до смерти!!! Пощады!!!
— Тогда произнеси то, что ты должен произнести, — посоветовал брат Гюнтер.
— Я… я признаю себя побеждённым… — не вставая с колен, простонал поляк, — И я клянусь щитом святого Георгия Победоносца, покровителя рыцарства, что не позднее, чем через четыре дня я добровольно явлюсь в замок Мариенбург, чтобы сдаться в плен отважному рыцарю Гюнтеру фон Рамсдорфу, победившему меня в честной битве…
— Четыре дня? — вскинулся брат Гюнтер.
— Мне нужно отдать нужные распоряжения… Четыре дня…
— Я не тороплю тебя, — задумчиво кивнул брат Гюнтер, — По себе знаю, как плохо заживают подобные раны… Я готов дать тебе две недели! А то ещё придётся возиться с твоим лечением… А оно мне надо? Две недели!
— Хорошо, — уже совсем бледный, теряя последние силы, согласился Кнышко, — Не позднее двух недель… Клянусь…
И поляк рухнул на землю. И тут же к нему потянулись руки, отвинчивая крепления и сдирая доспехи, чтобы остановить кровь, чтобы оказать первую помощь. А брат Гюнтер выпрямился во весь гигантский рост и, не оглядываясь, гордо пошёл в крепость, сопровождаемый крестоносцами-зрителями.
Я опрометью бросился к лестнице со стены.
[1] … Авторы подчёркивают, что они никого не призывают к расовой дискриминации, или делению по национальному признаку. То, что происходит на страницах книги, никак не отражает авторской личной позиции. Авторы выступали и будут выступать за дружбу между народами!
[2] …фальшион… Любознательному читателю: фальшион — это одноручный меч односторонней заточки с расширяющейся частью от перекрестья (гарды) к концу меча. Почему-то такие мечи любят рисовать в руках пиратов. И, действительно, вид у них устрашающий.
Фальшион.
Стойка "Глупец" (Де Либери "Цветок битвы")
Один из приёмов боя — удар рукоятью (Де Либери "Цветок битвы")
Глава 26. Риск — благородное дело!
Проблема в том, что, не рискуя, мы рискуем в сто раз больше.
Марк Аврелий.
Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 07.09.1410 года. Вечер-ночь.
Я опрометью бросился к лестнице со стены. И тут же меня больно перехватили за плечо.
— Не торопись! — негромко шепнул брат Томас, — Гюнтеру уже оказывают помощь! Видишь, доктор Штюке хлопочет? Значит, твоё присутствие там не нужно! А вот здесь ты необходим. Я сказал фон Плауэну, что у нас так и задумано было, вызвать поляков на провокацию — брат Томас кивнул на отряд крестоносцев, подъезжающий к воротам, человек в пятьдесят. Так что, продолжай, как начал! Сможешь?..