Ещё бы!
— Эй там! — заорал я со стены, — Получили? Так это ещё только начало! Сказал святой старец с Афона, что вы кровью умоетесь, значит так и будет! А кто кровью умоется, тот и виновен перед Господом! Готовьтесь, выкидыши недоделанные! Господь ещё скажет своё веское слово!!!
То, что началось за стеной, словами не описать. Это просто замечательно, что все крестоносцы успели войти в крепость после поединка и закрыли ворота. Вся толпа поляков, в едином порыве, так в эти самые ворота ломанулась, что дубовые створки закачались! Кого-то настолько мощно притиснули к воротам, что у бедняги хрупнуло в спине и он осел. Что не прибавило полякам добрых чувств. Впрочем, что они кричали, разобрать было совершенно невозможно. Все крики и матерная ругань слились в общий крик, напоминающий волчий вой. Когда волки чуют поживу и гонятся за добычей. В момент расхватали луки и арбалеты. Минимум, три десятка стрел устремились в мою сторону. Я благоразумно отступил подальше от края. Теперь меня было не достать, если стоять прямо под стеной. А никто и не собирался там отсиживаться! Бурной толпой поляки отбежали подальше и вновь пустили в меня болты и стрелы. Я вовремя сделал ещё два шага назад, выманивая поляков ещё дальше от стены. И успел заметить, как пристально наблюдает за моими манёврами фон Плауэн, стоя за одним из зубцов, совершенно невидимый врагу.
Поляки отбежали ещё дальше. Заскрипели механизмы арбалетов. Теперь мне отступать было некуда. Или падать плашмя на стену, укрываясь от града стрел, или бежать к ближайшему зубцу, который, как назло, был уже занят фон Плауэном. Я увидел, как поляки вскинули луки и арбалеты для общего залпа. Вз-з-з!!! — взметнулась туча стрел.
Ну, плашмя я не упал. Но быстро присел на колено, пытаясь спрятаться. И это почти удалось, разве что три болта пребольно ударили меня под рёбра… Как хорошо, что я в кирасе! Как хорошо, что брат Томас вообще отказывался меня без кирасы на стенку пускать! И вообще: жить — хорошо! Потому что, если бы я не присел, то и кираса не спасла бы! Нашпиговали бы стрелами так, что я на дикобраза стал бы похожим! Я осторожно приподнялся, чтобы выглянуть со стены: как там? Опять заряжают?
Нет, не заряжали. Воспользовавшись тем, что враги отбежали от ворот, стражники эти самые ворота распахнули настежь! И оттуда вырвался бронированный отряд, ощетинившийся копьями. Поляки бросились бежать. Они бежали со всех ног, бросая по пути оружие, что лично меня очень порадовало: теперь можно не опасаться вражеских стрел! Поляки бежали, но разве можно убежать пешему от конного? Крестоносцы догоняли беглецов и кололи, рубили, топтали конями…
— Господи, спаси! Господи сохрани!! — орали убегающие.
— С нами Бог!!! — не менее громко орали крестоносцы.
Конечно, часть поляков, пришедших посмотреть на поединок, состояла из всадников. Но оказать хоть какой-то отпор крестоносцам они не смогли бы, даже если бы успели организоваться, построиться и успеть вступить в схватку. Слишком неравны были силы. Поэтому они тоже улепётывали со всех конских копыт. Пожалуй, только некоторым из них и удалось спастись. Остальные остались кровавыми, неподвижными кляксами на земле. А крестоносная конница всё набирала и набирала разбег, умудряясь догонять отдельных беглецов и колоть и рубить их в спину…
Вот только серьёзных шансов у этого отряда не было. Два-три десятка пострадавших поляков — разве это серьёзная цель, если твой замок осадила целая вражеская армия? Как говорит фон Плауэн: «Косточки размять»… Тем более, что чуть не полк польской шляхты уже сидел на конях, и теперь спешно строился в боевые порядки. И, не совру, если поляков было вдесятеро против крестоносцев. А может, и ещё больше!.. И вся эта масса начала свой, ответный разгон. Быстрее, быстрее… Ещё быстрее! И вот уже кони мчатся во всю прыть! На стене протяжно заревела труба и крестоносный отряд тут же начал поворачивать. Поляки ещё подхлестнули коней, опасаясь, что добыча сбежит.
— Что стоишь?! — глядя на меня безумными глазами, заорал брат Томас, — К орудию!!! Сейчас начнётся!!!
Я спохватился. Это же и есть тот самый манёвр, который так долго рассчитывал командор! Конечно! Крестоносцы только завлекали польскую кавалерию под наши пушки! Увы! Под наши жидкие пушечные выстрелы… Эх, было бы у нас этих пушек хотя бы втрое!
И пока я так думал, ноги сами принесли меня к моей кулеврине. И уже факел пылал. И запальный шнур, привязанный к палке — я говорил, что вместе это называется пáльник? — стоял наготове. Лихорадочно торопясь, я поджёг фитиль, убедился, что он уверенно тлеет, и встал, ноги вместе: ГОТОВ! А сам одним глазом косил в поле: что там у крестоносцев?