Дождя на улице не было. А было темно. Только факелы горели на стенах, где разгуливали часовые. Внутри же замка всё расплывалось странными тенями. Ну, так даже лучше! Я попробовал то, что мне показалось, я разобрал. Ещё раз. И ещё… Нет. А ведь я чувствую, что уже где-то рядом! И перстень ощутимо напрягается, когда я начинаю свои попытки колдовать! Какой-то крохотный кумушек, застрявший в подкове лошади, мешает ей перейти на бег. Лошадь может только хромать. Так и здесь. Я чувствую, что крохотная ерундовина, которую я упустил, мешает сделать очередное чудо. Ах, как жаль! Придётся опять долгими вечерами пялиться в туманные видения, чтобы понять где я ошибаюсь, и не факт, что разберусь именно с этим заклинанием! Жаль…
Вот в таком сумрачном настроении я возвращался к себе, когда заметил смутную тень, мелькнувшую впереди. И эта тень была мне знакома!
— Катерина?!
— Чего тебе?..
— Нет, ничего… Я просто удивился, увидев тебя в это время. И уже не первый раз ты бродишь по ночам. Разве ты не должна быть в своей келье?..
— Ну, ещё не ночь… И иду я по делу.
— Серьёзно? Какое же дело может быть у монахини в лагере крестоносцев в темноте, когда время близится к ночи?
— Ревнуешь, что ли? — усмехнулась девушка, — Ой, я сейчас умру от смеха! Не переживай, меня матушка благословила на доброе дело.
— А что за дело? Если не тайна… — я пристроился рядом, приноравливаясь к её семенящей походке.
— Ну, какая тайна? Я же говорила, что матушка Терезия организовала среди женщин, нашедших приют в замке, что-то вроде союза помощи рыцарям? Под её личным руководством? Кто-то пищу готовит, кто-то кур с гусями ощипывает, которые в эту пищу пойдут, а кто-то, вроде меня, носит воду в бочки к артиллеристам, чтобы орудия охлаждать. Ну вот, три дня назад одна женщина, Анна из Гниева, таскала воду к кулеврине на стене, не к твоей, к другой, да на лестнице оступилась, упала и разбилась…
— Насмерть?! — ахнул я.
— Нет, но пару костей сломала. Она теперь у доктора Штюке. Я по утрам к ней прихожу, утешаю, как могу… Вот она попросила, чтобы я её двух девочек спать укладывала. Они, дескать, без сказок плохо засыпают, а муж её, Кенан из Старогарда, совсем не умеет сказок рассказывать! Я у матушки спросила — она благословила!
— Сказки?! — удивился я, — А можно… а можно и я послушаю?! Я думаю, сказки — это душа народа! А мне среди этого народа ещё жить и жить… Можно?
— Ну… — Катерина явно растерялась, — ну… ну пошли! Думаю, тебя не прогонят. Как же, целый — хи-хи-хи! — артиллерист! По врагам пулял!
— Видела бы ты, что случается, когда вот так «пуляют»… — мрачно пробормотал я, вспоминая растерзанные тела польских рыцарей — А, впрочем, лучше тебе такого не видеть!
— Пришли уже! — не стала меня слушать Катерина, и постучалась в одну из дверей.
— Сестра Катерина? — заулыбался рыжий, кряжистый парень, чуть постарше меня, открывший дверь и подсвечивающий масляной плошкой, — Проходите, ждём, ждём…
Почему-то этот Кенан из Старогарда мне сразу не понравился! Чего это он Катерине так лыбится? В рожу давно не получал? Его жена у доктора Штюке лечится, а он в это время монашкам улыбается?
— Сегодня я не одна, — мягко предупредила девушка.
— Вижу, — прищурился рыжий, — О! Да это, никак, Андреас из Афин? Проходите, проходите… Вы не голодны? Может, вина?
— Не голоден, — холодно ответил я, — И вина нам во время боевых действий не положено.
— Ну и правильно! — согласился Кенан, — Дисциплина прежде всего! Что же мы стоим? Проходите! Девочки заждались!
И такая теплота прозвучала в его голосе, когда он сказал про девочек, что я сразу оттаял. Чего это я в самом деле? Не знаю человека, а уже на него чёрте что подумал!
— Ваша супруга сегодня сказала, что ей легче, — обнадёжила Кенана Катерина.
— Я знаю, — улыбнулся тот в ответ, — Я забегал сегодня к ней. Четырежды. Больше не получилось. И я… то есть, все мы, мы безмерно благодарны Ордену за участие в судьбе моей жены. А уж доктору Штюке особенно.
— Ну что вы, — вступил в разговор и я. Крестоносец я, в конце концов, или нет? Ну, в крайнем случае, оруженосец крестоносца! Всё равно, не посторонний! — Не нужно благодарности! Наш Орден создан для помощи нуждающимся и родился он в недрах Ордена Госпитальеров. И девиз нашего Ордена: «Помогать — Исцелять — Защищать». Так что, это наш долг перед Господом…