Наши рыцари подошли к столу.
— Во имя Христа! — буркнул брат Ульрих, одновременно, самым естественным движением сгребая в сторону всё, что стояло перед оруженосцами.
Незнакомый рыцарь вскинул голову. И нахмурился.
— Я сказал: «Во имя Христа»! — уже угрожающе повторил брат Ульрих.
Трое других наших рыцаря ещё плотнее придвинулись к столу.
— Во веки веков! — вяло ответил незнакомец.
— Мы поможем, — как-то совершенно незаметно появились наши оруженосцы, подхватывая посуду и переставляя её за свой стол, — Пошли ребята! Поболтаем!
И дружески подхватили четверых под локти, увлекая их от нашего стола. Незнакомый рыцарь нахмурился ещё больше, но сделать ничего не успел. Всё получилось так быстро и так естественно, словно не раз репетировали. Незнакомец остался один. А вокруг уже рассаживались крестоносцы. И, как обычно, за соседний, маленький столик — девушки.
— Позвольте представиться, — галантно улыбнулся незнакомцу брат Марциан, — мы…
— Не слепой, вижу! — буркнул незнакомец, — Крестоносцы!
— Хм! Это само собой, что крестоносцы. Но, вот я, к примеру, брат Марциан. Вон тот, что сидит напротив, брат Вилфрид, рядом с вами брат Ульрих и брат Лудвиг…
Отмолчаться было бы просто невежливым.
— Гастон фон Вюрцбург… — проворчал он.
— Вюрцбург?! — расплылся улыбкой брат Вилфрид, — Франкония?! За это надо выпить! Ах, чёрт возьми, как давно я не был во Франконии… Что же мы сидим? Хозяин! Вина! Самого лучшего! И куда вы держите путь, господин Гастон фон Вюрцбург?
— В Гданьск… — похоже, этот Гастон не из болтливых…
— Тогда получается, любезный Гастон, вы ехали через Рётц? Там безопасно? Потому что мы намереваемся проехать именно там.
— Мы ещё не решили, — осторожно перебил его брат Марциан, — Но… да, планировали поехать туда…
— Я ехал не через Рётц… — мрачно признался Гастон.
— А как же? — удивился Вилфрид.
— Через Пириц и Арсвальде, — коротко ответил Гастон.
— Хм… немного длинно, но почему именно так? В Рётце могут быть проблемы?
— Мне так нужно было, — сквозь зубы процедил Гастон, — По личным делам…
— Да бросьте вы о делах! — посоветовал брат Вилфрид, одновременно понюхав содержимое кувшина перед рыцарем и брезгливо отставив его в сторону, — Хозяин! Где вино?!! Я уже десять минут назад… а вот оно! Давайте выпьем за знакомство! Брат Лудвиг, а про этот кувшин, распорядитесь, пусть его возьмут оруженосцы… Ну, наливайте дорогой Гастон, наливайте! Кстати, как там поживает в Вюрцбурге старый Вульфер?.. Кем вы ему приходитесь?
— Нормально поживает, — нехотя процедил Гастон, — Но охоту недавно ездил… Осень, самая пора для охоты…
— В восемьдесят лет?! — ахнул Вилфрид, — На охоту?!
— Ну, не сам он охотился, само собой, — смутился Гастон, — Другие охотились, а он в охотничьем лагере сидел.
— Понимаю… — улыбнулся Вилфрид, — Тело не может, а душа требует… Так, хоть сделать видимость, что присутствуешь! Выпьем! За отважные рыцарские души! Которые жаждут подвигов! А как там его супруга, графиня Елена?..
— Ну, графиня, конечно, не смогла последовать за мужем, — улыбнулся Гастон.
— Отчего же? — изумился Вилфрид, — Всего два года назад старый Вульфер женился на молоденькой девушке… Сколько же ей было?.. Семнадцать?.. Значит, сейчас девятнадцать! И почему же она не последовала за мужем?..
— Прихворнула… — опять помрачнел Гастон.
— Ай, какая жалость! — огорчился Вилфрид, — Ну, тогда… за здоровье графини? Наливайте, дорогой рыцарь, наливайте! А кстати, что за хворь приключилась с графиней? Уж не забеременела ли она?.. Тогда следует выпить и за будущее потомство графа Вульфера! Сколько же у него детей?.. М-м-м… пятнадцать?.. нет, вроде больше?.. м-м-м… напомните мне, дорогой Гастон? Мальчиков, точно помню, семеро. А девочек… м-м-м…
— Восемь.
— Ну, как же восемь? Девять! Ну, да, точно девять! Ха! Давайте-ка выпьем за крепкую память! Наливайте, дорогой Гастон! Наливайте!
Признаться, тут я немного отвлёкся. Меня не слишком увлекли подробности семейной жизни какого-то неизвестного мне графа Вульфера. А тут я услышал от стола, где сидели мастеровые и крестьяне знакомое слово «слон». Не то, чтобы я специально прислушивался. Просто, услышанное слово привлекло внимание. И как тут не отвлечься? А ещё и тон, одновременно таинственный и многозначный. Я прислушался.