— Ну-у… я подумал, вдруг я увижу этого… шестого? Вот я его увидел и узнал. И что? Как мне позвать крестоносцев? Эй, идите сюда, это тип, про которого я вам не рассказывал? Или мне схватиться с ним врукопашную, в надежде, что крестоносцы подоспеют?
— Если это наёмник, то у тебя нет шансов ни в первом случае, ни во втором.
— Вот! И я так подумал! Значит, если я его увижу, я должен сделать вид, что я его не узнал. А потом как-то исхитриться, и что-то предпринять, чтобы его схватили. И убить. Чтобы вопросов не задавали. И тут мне пришло в голову, что ты можешь мне помочь!
— Я?!
— Ты. Если мы придумаем какой-то секретный знак опасности, то я мог бы тебе сигнализировать: вижу шестого! Ты бежишь к рыцарям и заявляешь, что видела подозрительного типа, который крутился вокруг меня, и не худо бы его схватить и допросить. Крестоносцы знают про твою смекалку и рассудительность. Они хватают этого типа. Тот, конечно, пытается вырваться. А я его из арбалета — бац! Мол, увидел борьбу и пришёл на помощь… И все довольны!
— А если ты ошибёшься? Если будет просто похожий человек? И по твоей вине он погибнет? Ведь допросить его не получится?
— Я подам сигнал, только если буду полностью уверен, что это тот, кто нам нужен. В конце концов, именно мне придётся его убить? А убить безвинного я не собираюсь.
— Ну-у… выглядит разумным, но у меня всё равно остались сомнения! А какой тайный знак ты придумал?
— Не знаю… — я почесал щёку, — Я думал, ты придумаешь…
— Опять я?! Ну, ладно. Допустим… хм!.. допустим, ты пригладишь волосы на голове. Дважды. А потом ещё раз и снова дважды. У тебя ведь нет привычки приглаживать волосы?
— Иногда я в затылке чешу…
— Чесать и приглаживать — две разные вещи! Пробуй!
Я попробовал. Катерина придирчиво смотрела, прищурив глаза.
— Вообще говоря, неплохо, — подвела она черту, — Но должна быть мотивация. С чего это ты вздумал волосы гладить? Поэтому, после первого поглаживания вытри ладонь платочком. Или просто об штаны, если платочка нету. И все поймут, что у тебя влажные волосы, поэтому ты их и приглаживал. И после второго раза вытри.
— Вот так? — я повторил сигнал.
— Да, так гораздо лучше! — одобрила Катерина, — И ещё: ни в коем случае не гляди в этот момент на «шестого». Словно ты его и не замечаешь вовсе. Не признал. Гляди на что-то другое, интересное. И ладонью по волосам так, небрежно, раз-раз… и вытер. Я догадаюсь, кого ты признал за «шестого». Он сам себя выдаст!
— Договорились! — обрадовался я.
Я тоже должна признаться, — помолчав, заявила девушка, — Мне кажется, я знаю, кто такой Гастон.
— Кто?!
— Помнишь, я говорила, что цвета у Гастона не соответствуют Вюрцбургу? Так вот, зато они соответствуют Дижону! А если точнее, то баронству Пуазёль-ла-Гранж, которое подчиняется графам Дижона. И, вроде бы, я краем уха слышала о некоем Гастоне, не то втором, не то третьем сыне барона Ла-Гранж…
— Значит, всё же рыцарь?
— Рыцари тоже бывают наёмниками! И, если он француз, из Пуазёль-ла-Гранж, это косвенно подтверждает, что он действительно мог быть в войсках Людовика Второго Анжуйского…
— Ага… Но тогда всё сходится! Кто-то… не будем его называть, но про себя помним имя предателя Нишвахтуса… кто-то нанял двух наёмников, чтобы меня убить, а перстень забрать. Один наёмник — Гастон. Он пошёл по самому простому пути: вызвать меня на дуэль, убить, и по обычаю, все вещи проигравшего достаются победителю. Этакий прямолинейный рыцарский путь. Гастон не счёл для, такого благородного себя, возможным сесть за один стол с простолюдинами… Второй наёмник хитрее. Он, очевидно, не благородных кровей, и сидеть за столом простолюдинов ему не досадно. Он очень внимательно выслушал наш разговор, понял кто есть кто и кто его цель, а потом спокойно пожертвовал глупым рыцарем, попавшим в плен и ставшим опасным свидетелем. И этот второй, по моему мнению, гораздо опаснее.
— Понятно… А он знает, что ты его видел?
— Н-не знаю. Крестоносцы не обратили на него внимания, это точно. Рыцари обычно не смотрят на простолюдинов. Для того он туда и сел, чтобы стать незаметным. Но я бы не стал исключать того, что он заметил, как я поворачивал голову в его сторону. Я бы на его месте предостерёгся бы. На всякий случай.
— Угу… То есть, в следующем трактире мы его вряд ли встретим… И где его теперь ждать? Он же должен как-то появиться?