ХРЯСЬ!!! Девушка влепила затрещину от души. У меня в обоих ушах зазвенело и онемела щека. Значит, язык жестов — это не мой конёк. А так всё складно получалось!
Кат-рина гневно задышала, резко ухватила меня за руку и буквально потащила за собой.
Сперва я сама не знала, куда я тащу этого… этого… этого Андреаса, чтоб ему пусто было! Потом пришла простая мысль — в храм! Пусть покается в своих греховных помыслах! Потом пришла другая простая мысль: как же он покается, если он язык забыл? Жестами? На глазах у всех? Ой, не надо, мы это уже проходили! Тогда, куда же его? Я знаю куда! В Нижнем замке, возле входа, у Сапожных ворот, недалеко от Воробьиной башни, есть часовня святого Николая! Вот куда! Там и народу обычно немного и место, как ни крути, святое. Авось, увидев святые иконы, образумится? А если — тьфу-тьфу-тьфу! — если он демонами обуян, может в святом месте они его оставят? Да! Туда его! В часовню!
И, пыхтя рассерженной гадюкой, я буквально приволокла это недоразумение к порогу часовни. Перекрестилась у входа, и шагнула внутрь. Повезло: часовня оказалась пуста. Хотя множество свечей теплилось пред алтарём, видно, что народ ещё недавно здесь был во множестве.
Мне сначала даже показалось, что меня вышвырнут вон. Во всяком случае, девушка целенаправленно тащила меня к выходу, к воротам. Ну, сам напросился… Хотя, должен заметить, всё равно — жестоко! Однако, почти у самых ворот, Кат-рина резко свернула в сторону и остановилась перед небольшим, странным сооружением. Я таких никогда не видел. Но — хоть на части меня режьте! — от сооружения неуловимо веяло храмом или святилищем. Не могу объяснить, но это так чувствовалось. Девушка быстро повторила знак рукой, сперва сверху вниз, а потом от плеча к плечу, который я уже видел, когда проснулся и когда раздались крики, ухватила меня за руку и потащила внутрь. Странный знак. Надо на всякий случай запомнить…
Никакой это оказался не храм! Во всяком случае, никаких священных знаков и чертежей на полу. А оказалось что-то вроде выставки картин и скульптур. Отлично, кстати выполненных. Я таких прекрасных картин в жизни не видел! Скульптуры тоже неплохи, но картины — это великолепно! Знаете, у нас принято рисовать человека только в профиль. Здесь были изображения со всех сторон, даже со спины!
Нет, ну понять идею девушки можно. Мол, у тебя грязные мысли, поди-ка прикоснись к прекрасному искусству, отрешись от суеты, почисти карму. Ну-ну… И я с любопытством пошёл вдоль стен небольшого помещения.
Света, кстати, вполне хватало. Помимо высоких, хотя и узких окон, там и сям горели свечи. Много свечей. Нерасчётливо много свечей. И стояли они в особых местах на специальной подставке. Во всяком случае, мне так показалось. Ну, ладно! Приобщимся к местной культуре!
На одной из стен, на отдельных досках, в три ряда висели какие-то портреты, вперемежку с картинами. Это мы оставим на попозже, уж очень невелики они по размерам. А сейчас поглядим большие картины, развешанные на две другие стены. И я опять восхитился. И даже не обратил внимания, что девушка Кат-рина опять завела своё «гыр-гыр-гыр!». Да ещё и в повелительном наклонении.
На первой картине убелённый сединами старец стоял на берегу моря, воздев кверху руки, и глаза его были устремлены в небо. Усталая, запорошенная дорожной пылью толпа, стоя чуть вдалеке, покорно глядела на него, по всей видимости, не ожидая ничего хорошего. Мужчины, женщины, дети, пара осликов… А вдалеке, почти сливаясь с горизонтом, мчались военные колесницы. Сюда, к этой толпе народа. Явно, не с цветами и подарками. Судя по тому, что воины были вооружены и воинственно размахивали копьями. Палило солнце, желтел мокрый песок, уныло стояли люди, а море… море отхлынуло от старца! Оно раздалось в обе стороны, образуя что-то вроде прохода, где сама морская вода стояла стеной! Чуть дальше море было как море: плескались волны, над пенными гребнями носились чайки, а здесь, перед старцем, море волшебным образом расступилось.
Я пригляделся внимательнее. Я сказал, люди стояли уныло? Большинство — да. Но вот один из толпы увидел чудесное явление и явно приободрился. Поверил в спасение от воинов на колесницах. И, чуть обернувшись к спутникам, с воодушевлением показывал им пальцем на диковинное зрелище. И те, кому он это показывал, пристально всматривались в морскую гладь, очевидно пытаясь понять, не мерещится ли им подобное диво.