— Вот именно! — неприятным голосом проскрипел Гарик, — Мы пишем для читателей. И пока читатели не скажут: «Фу-у, какая гадость!», мы не можем оценить, что это действительно, гадость. А может, читателей всё устраивает? Может, им нравится? Может им наши пространные размышления, с массой подробностей, по душе? Может, они потому и не пишут, что всё хорошо? Когда всё хорошо, о чём писать?
— Если всё хорошо, тогда бы нас хвалили, — вздохнул Фунтик, — А читатели молчат…
— Пока молчат — будем писать про рубины! — отрезал друг.
— А может, всё же спросить самих читателей? — не выдержал Фунтик, — Пусть они сами выскажут своё мнение: продолжать или свернуть проект и вернуться к привычному формату?
— Ну, спроси… — пожал плечами Гарик, — И это… у меня кофе кончился!
— Подожди! — отмахнулся Фунтик, — Не до тебя сейчас!
Фунтик смущённо откашлялся и даже, зачем-то, поправил ворот рубашки:
— Дорогие читатели! Любимые подписчики! Авторы стоят на распутье! Без вашей обратной связи они не могут определить, нравится ли вам новая книга или нет. Пожалуйста, не пожалейте минуты времени и дайте свою оценку! Можно совсем кратко, например: «Два из пяти» или «Три из десяти» или «Не нравится» или «Замечательная вещь, продолжайте!». В общем, любой комментарий, пли-и-и-из!!!
Глава 8. Легенда. Окончание. Бегство
Когда очевидцы молчат, рождаются легенды.
Илья Эренбург.
Земли, принадлежащие Тевтонскому ордену, замок Мариенбург, 25.07.1410 года. Утро.
Шестьдесят дней! Полных шестьдесят дней шёл караван к цели. Шестьдесят дней верблюды мерили своими длинными, мосластыми ногами песчаные просторы. Первые дни Андреас беспрестанно вертел головой, не завихрились ли сзади, на горизонте, жёлтые пески от неотвратимой погони? Не скачет ли по пятам каравана фараонова конница? Много не надо. Достаточно пяти человек. Потому что никто не посмеет сопротивляться, а наоборот, с великим усердием помогут поймать преступника. Потом успокоился: больше чем за десять дней пути в пустыне без верблюдов не обойтись. А значит, если и есть погоня, то её скорость будет равна скорости каравана, и можно надеяться уйти. А потом бесконечные дни, насквозь пропитанные зноем и песками, притупили все человеческие чувства. Только сидеть между горбами, под импровизированным пологом, защищающим от жгучего солнца, да кивать головой в такт шагам животного.
Другие купцы коротали дни в беседах, на привалах играли в сенет[1], и как могли, скрашивали серые будни. Андреас от общения с купцами уклонялся и старался оставаться подальше от их палаток. За что вынужденно платил беспросветным, пыльно-жёлтым унынием и серым одиночеством.
Беда пришла аккурат на шестидесятый день. Уже в воздухе появились первые, робкие запахи, уже песок под ногами верблюдов стал твёрже и там и сям появлялись зелёные былинки, на смену опостылевшим верблюжьим колючкам, уже сами верблюды прибавили ход, в надежде на скорое окончание путешествия и близкий отдых, уже люди стали улыбаться друг другу, уже купцы засуетились, проверяя свои узлы и тюки. А потом караван встал. И люди с тревогой и волнением заговорили, гортанными голосами. Андреас, который ехал позади каравана, не разбирал слов. Но общие страх и волнение впролне уловил. И, нарушая походный строй каравана, подхлестнул своего верблюда, подъезжая ближе к источнику тревоги. И увидел.
Не меньше сорока всадников весело скакали наперерез каравану. Небрежно держа оружие в опущенных руках. Они даже не угрожали. Они просто ехали брать своё. Не ожидая сопротивления.
Конечно, караван охранялся. Полтора десятка воинов ехали всё время поблизости, держа наготове луки и короткие копья. Но смешно было даже предположить, чтобы они ввязались в драку с этой оравой. Слишком не равны силы. Слишком предсказуем результат.
Андреас скатился с верблюда и спрятался в его тени. Если эти трусы готовы подставить свою шею под топор, то он — нет! Он будет бороться до конца!
Парень заметил, как быстро скинул с себя всё вооружение ближайший к нему воин. И ещё отъехал чуть в сторону, вроде как, и я не я, и лошадь не моя… Стараясь быть незаметным, Андреас проскользнул под шеей верблюда и подобрал брошенный лук и связку стрел. Лично он постарается продать свою жизнь подороже.
Теперь определить, где главарь. Если с первого выстрела попасть во вражеского главаря, наши воины должны приободриться, не так ли? И дадут настоящий отпор захватчикам! Так, кто же главарь? Вот он! Прямо, как в папирусах пишут: высокий, надменный, седобородый, с серебряной серьгой в ухе, с повязкой на одном глазу… Получи стрелу, вражина! Андреас тщательно прицелился и выстрелил. Не совсем удачно. Обсидиановый наконечник только оцарапал плечо врага. И всё же попал! Ну? Где всеобщий крик: «К оружию!!!»?