Правда, когда я выражал восхищение бумажными книгами Катерине, она слегка поморщилась и заявила, что старейшей бумажной фабрике в Испании ещё и ста лет не исполнилось, и что до этого религиозные книги писали на пергаменте. То есть, на гладко выделанной сыромятной, недублёной коже. А одновременно, для светской переписки, использовался и папирус, закупаемый всё в том же Египте.
— А почему… — начал я.
— Потому! — резко перебила меня Катерина, — Потому что нельзя Святые книги писать на материале, который делают язычники! Понятно, почему?!
Упс! У меня морозец пробежал по хребту. Вот до чего, оказывается, дело доходит! Надо постоянно иметь это ввиду!
Ну и, понятно, что я входил в настоящую экзальтацию от вида технических чудес, вроде тех же подков, черепицы, арбалетов — вот, кстати, чудо из чудес! Эх, такой бы арбалет, да в моё бы время! — картин, стекла, мельниц, колёс со спицами и ещё тысяч и тысяч разных мелочей, вроде столярного или плотницкого инструмента. Я задыхался от восторга, глядя на стальной бурав, пилу или рубанок! Для меня это были незнакомые инструменты! Вид обычной телеги, вместо двухколёсной арбы, приводил меня в экстаз.
Ой, да чего там! Вот, скажите, в чём хранилось у нас вино? Правильно, в мехах и в бурдюках. Здесь же вино держали в деревянных бочках! Представляете? В деревянных! Бочках! И от этого оно приобретало особый, приятный вкус. Скажу честно, вино моего времени и в сравнение не идёт с местным вином!
А ещё я постоянно слышал вокруг себя разговоры. И, поскольку окружением моим были, в основном, крестоносцы (как правило, раненые), то и разговоры я слышал всё больше про ту самую войну и про тот самый бой. Бравые вояки вспоминали каждую мелочь и всё пытались докопаться, почему же они, крестоносцы, потерпели поражение. И многие сходились во мнении, что виной поражения был великий магистр Ульрих фон Юнгинген. Дескать, не уделил должного внимания резервам. Не рассчитал план боя. Вот если бы у них во время боя великим магистром был его старший брат, Конрад фон Юнгинген!.. И вояки печально вздыхали.
Я специально подкараулил момент, когда доктор фон Штюке, которого я считал весьма разумным и знающим, встретится с Гюнтером фон Рамсдорфом, которого я относил к открытым и честным. Оба, понятное дело, в определённых пределах, но всё же! Гюнтер пришёл на перевязку и очередной осмотр, а тут и я, вроде бы случайно прогуливаюсь. С Катериной, конечно, куда же без неё. И, вроде так, к слову, поинтересовался, что они думают о Конраде фон Юнгингене и о Ульрихе фон Юнгингене.
— Конрад — рыцарь! — уверенно и не раздумывая, отрезал Гюнтер, — Настоящий рыцарь! И настоящий руководитель! При нём наш орден крепчал и с каждым днём становился мощнее и богаче. Не для себя, а во славу Божию! Ради цели, для которой и создавался орден! Христианизация язычников. Конрад заложил множество крепостей на языческих землях. Конрад спланировал и провёл блестящую акцию по уничтожению балтийских пиратов. Они, понимаешь ли, собрались на зимовку на острове Готланд. Тут-то мы их и накрыли! Всех скопом. Нет теперь на Балтике пиратов! Даже те, кто выжил, настолько устрашились, что убрались из Балтийского моря в Северное, освободив морской путь для честных торговцев. Конрад покорил почти всю Самогитию и приступил к её католизации!
— Самогитию? — невольно переспросил я, удивившись незнакомой стране.
— Литвины называют это Жемайтией, — туманно пояснил Гюнтер, — Там, где живут жмудины…
— Вот оно что… — не менее туманно заметил я, твёрдо решив, что чуть позже досконально вызнаю у Катерины и про литвинов и про Жемайтию, и вообще про местную географию.
— Вообще говоря, Жемайтию задолго до этого покорил Конрад фон Валенрод, — внёс поправку фон Штюке, — Ещё тогда, когда он не был великим магистром, а только комтуром Кёнигсберга и маршалом Ордена. Это при великом магистре Конраде Цёльнере фон Ротенштайне…
— Сплошные Конрады! — успел подумать я.
— Ну и что? — вскинулся Гюнтер, — Одно дело, захватить Жемайтию, и совсем другое дело, иметь на неё официальные права! Именно Конрад фон Юнгинген заключил Салинский договор с Витовтом, по которому Жемайтия официально передана под нашу руку!
— Понятно, — мудро высказался я, — Этот Конрад фон Юнгинген — несравненный воин, блестящий тактик и великолепный стратег…
— И отличный политик! — тут же добавил Гюнтер, — Он отстоял Добринскую землю, не позволил забрать её полякам! Ещё чего! За неё, между прочим, немалые деньги уплачены!