— Что за порок? — насторожился фон Плауэн.
Выяснилось, что брат Томас не может спокойно слышать звуки орудийной пальбы. Он впадает в такое неистовство, в такой раж, что перестаёт контролировать свои собственные слова. И… матерится. Грубо, нагло, чуть ли не богохульно. Что нисколько не мешает ему стрелять по врагам. Но кому же понравится, когда чуть не на всё поле слышится матерная брань? Из уст крестоносца? Вот его и оставили в замке, воспользовавшись тем, что он слегка охрип.
— Ничего, ничего… — похлопал фон Плауэн по плечу брата Томаса, — Если это не во вред стрельбе, если враги будут гибнуть под метким огнём, то такой грех можно будет и простить. Потом, после освобождения замка. Ну, конечно, дадим какую-нибудь епитимью, не слишком обременительную… Авось, Господь простит!
Брат Томас сокрушённо покачал головой, но спорить не стал. Только спросил, может ли он провести несколько выстрелов для выверки прицела. Не по врагам.
— Конечно, — согласился фон Плауэн, — Если это нужно, то конечно! Только… не вычислят ли враги место, куда снаряды падают? И будут потом это место стороной обходить?
Брат Томас ухмыльнулся уголком рта и объяснил, что с кулевриной этот фокус ещё может пройти, да и то, меняя вес заряда или ядра, можно менять дальность выстрела, при сохранности направления стрельбы, а с бомбардами ещё интереснее. Если их поворачивать, можно менять и направление! В общем, пусть фон Плауэн голову себе не забивает, здесь работают профессионалы!
— Ну-ну… — пробормотал Генрих, — Ну-ну…
И в очередной раз подумал, какие дураки его окружают. Тот же Ульрих фон Юнгинген. Не взять на бой отличного артиллериста только потому, что тот матерится! Не дурость ли? Слава Богу, что дураки не только среди крестоносцев, но и среди врагов их хватает. Сам польский король Владислав Ягайло, к примеру. Вместо того, чтобы сразу после Грюнвальда скорым маршем двинуться к Мариенбургу, тот потерял время, атакуя незначительные крепости. Глупец! Он подумал, что десяток синиц в руке лучше одного журавля? Нет, судари! Задачи решаются по степени важности! Взятие основной цитадели Ордена гораздо важнее всех прочих крепостей. После Мариенбурга они сами посыпались бы в подставленные ладони Ягайло. Но у польского короля, по-видимому, случилось временное помутнение рассудка. Возблагодарим же Господа! Теперь крестоносный замок укреплён так, как только это возможно и, если только Господь не окажет прямой помощи полякам, то замок устоит. Зубы об него поляки поломают, но не возьмут! Не даст им этого он, Генрих фон Плауэн!
Правда, забот ещё не счесть. Тут и организация разведки, и руководство вылазками отдельных отрядов из замка, и тайная переписка с окружающими лордами, которые могли бы помочь людьми, и даже попытка привлечь на свою сторону наёмников. А, почему нет? Вот, Ульрих фон Юнгинген отказался от наёмного чешского войска, которые предлагали ему свои услуги. Денег, видимо, пожалел. На мощь крестоносной армии понадеялся. А чешские наёмники, которым дали от ворот поворот, пошли и предложили услуги полякам. И воевали в Грюнвальдском сражении на стороне короля Ягайло. И что теперь? Могут ли золотые кругляши, которыми забита Золотая башня, вернуть мёртвых крестоносцев к жизни? Могут ли переписать историю знаменитого сражения? А поговаривают, что среди чехов был весьма авторитетный их командир, некий Ян Жижка, не проигравший ни одного сражения. Нет, если ему, Генриху фон Плауэну выпадет шанс купить воинов за деньги, он это сделает непременно. Не считая расходы! Эх, всё заботы, заботы, заботы…
Да! Ещё этот «ангел»! Тоже не ко времени проблема! Тут целых две армии, поляков и литовцев, под стенами стоят, а ты должен суд проводить. И отложить не удастся. Слухи уже пошли гулять по всему замку. Нет, суд должен быть, и чем скорее, тем лучше. Вот только терять полдня, а то и целый день… эх, не ко времени забота!
Слухи… между нами говоря, это тоже противник. И ещё надо посмотреть, какой из врагов страшнее, скажем, литовское языческое войско или подлые, всепроникающие слухи.
Ходят слухи, что перед Грюнвальдской битвой, клобуцкий ксендз видел сам и показывал окружающим рыцарям знамение: на лунном диске, перед рассветом, явственно проступили изображения короля в короне и монаха в капюшоне. И король повалил монаха[4] и поставил на него свою ногу…
Ну, бред же! Да, на Луне есть пятна, отдалённо похожие на человеческие фигуры, но кто же не знает, что это Господь всемогущий дал нам в напоминание изображение Каина и Авеля?! И, да, Каин стоит, а Авель лежит распростёртый у его ног. И не надо врать про короля и монаха! Так извратить Божественный промысел! Но слухи поползли, словно утренний туман. Укрепляя силы и отвагу польского войска. А теперь доползли и до крестоносцев. Наоборот, ослабляя их и делая нерешительными. Вот вам, судари, и зримый пример того, какой силой слухи обладают.