— Слушается дело… — подскочил со своего места секретарь.
Генрих фон Плауэн резко вскинул руку и секретарь чуть не поперхнулся словами.
— Слушается дело, — тяжело и значительно проговорил сам господин судья, — Слушается дело о признании еретиком некоего Андреаса из Афин (я вскочил как ужаленный), а значит, здесь будет не столько суд, сколько дознание. Инквизиция[1]. Обвинителем выступает капеллан ордена отец Мáртин. Защитником…
Секретарь споро пододвинул судье какую-то бумажку. Генрих фон Плауэн бросил на неё беглый взгляд, потом нахмурился и прочитал написанное гораздо тщательнее. Потом поднял голову и вгляделся в моего адвоката. Адвокат шмыгнул носом, полез за отворот рясы и достал оттуда круглые очки в металлической оправе. И водрузив их себе на нос, уткнулся в бумаги.
— Защитником согласился выступить отец Дионисий, — странным голосом закончил судья, — Профессор и преподаватель Карлова университета в Праге… Хм!.. Удивительный выбор, профессор, должен вам заметить.
Ну, да ладно! Секретарь! Привести участников процесса к присяге!
Тут Генрих фон Плауэн сделал вид, что только сейчас заметил мою стоящую столбом фигуру.
— Обвиняемый может пока сесть, — зловеще проскрежетал он, выделяя голосом слово «пока», — Слово для раскаяния ему будет предоставлено позже.
— Всё прекрасно, — прокомментировал тихо адвокат, — Только в следующий раз не вскакивайте, как ошпаренный, а поднимайтесь, сохраняя достоинство. А так всё отлично! У нас неплохие шансы!
Потом была долгая, на мой взгляд, церемония приведения к присяге всех участников процесса, от секретаря, до адвоката. К моему удивлению, я заметил, с каким напряжённым вниманием следят зрители за этой процедурой. Казалось бы, что тут интересного? Очередной человек, вызванный секретарём, подходит к столу, кладёт руку на Библию, и произносит стандартный текст. На что тут смотреть? Но нет! Смотрели. Во все глаза смотрели, затаив дыхание. Ну, не знаю! Меня для присяги не вызывали.
Наконец, все предварительные мероприятия были закончены. Присяжные стали присяжными, произнесли присягу остальные и заняли свои места. Только теперь я заметил, что возле секретаря появились два неприметных монаха. Казалось, они ничего не делали, вопросов не задавали, в обсуждение не лезли, вот только оба бдительно косились в записи, которые делал секретарь. Иногда, прямо через его плечо. Это что, такой контроль за контролёром[2]? Ну-ну…
— Слово предоставляется обвинителю! — громко объявил судья.
Обвинитель, отец Мартин, хищно взглянул в нашу сторону и встал.
— Господин судья! Господа присяжные! Господа! — громко и гневно начал он, — Дело представляется совершенно очевидным! То, что обвиняемого не привели к присяге уже ясно показывает, что он еретик! Не смеет этот нехристь касаться своими руками святой кни…
— Протестую! — вскочил со своего места адвокат, — Обвиняемый был соборован, а следовательно, приобщён к одному из семи таинств, самим Иисусом установленным! Замечу, что при проведении соборования над умирающим, таинство елеосвящения дарует болящему прощение грехов, сообщая особую благодать! Даже, если умирающий не успел или не смог исповедаться! Если бы обвиняемый был в сознании, его вполне могли допустить и до причастия!
— Как это возможно?! — вскричал отец Мартин, наклоняясь над столом, словно пытаясь дотянуться до меня через преграду.
— Вам виднее! — смело парировал адвокат, — Это вы его соборовали, отец Мартин!
— Я?!!
— Вы!!!
— Тихо! — рявкнул судья, резко стукнув по столу деревянным молоточком, — Я вижу, что дело выходит запутанным… А значит, будем разбирать всё по порядку. Как он появился в Мариенбурге?
— Его привёз с собой смиренный брат Гюнтер фон Рамсдорф! — тут же сообщил адвокат, — Которому, между прочим, обвиняемый жизнь спас!
— Надо ещё посмотреть, спас ли он ему душу? — негромко проворчал судья, — Ну, что ж. Для дачи показаний вызывается свидетель Гюнтер фон Рамсдорф! Подойдите сюда, свидетель! Положите правую ладонь на Библию…
— У меня нет правой ладони, — мрачно сообщил гигант Гюнтер.
— Суд совещается! — объявил судья и яростно зашептался с секретарём и окружающими его монахами.
Мне было чуть не до слёз жаль брата Гюнтера. Он же за правое дело руку потерял! За дело защиты интересов Ордена. А теперь стоит, словно ему по щекам прилюдно нахлестали. А судья всё шепчется с секретарём и шепчется. Чего там шептаться? Всё уже давно в умных книгах написано. Если нет правой ладони, позволяется принести присягу, положив на Библию левую ладонь. При необходимости, можно взять дополнительное ручательство от уважаемого человека, также приведя его к присяге. Читайте свод правил, господа! Как я когда-то, лет пять назад. Если у вас есть для этого время…