Прежде я никогда не позволяла себе подобного, но сейчас доведённая до отчаяния уже просто не могу сдерживаться. Мама, шокированная моим порывом, испуганно отступает чуть назад, но я настолько ослеплена собственным гневом, что уже этого и не замечаю.
– Ненавижу тебя. Не-на-ви-жу! – по слогам шиплю сквозь зубы.
Меня буквально трясёт от бессильной ярости и злобы. Хочется выплеснуть всю ту обиду, боль и отчаяние, что годами копились внутри меня. Мать пытается что-то сказать, но потеряв самообладание, я просто визжу во весь голос :
– Выйди вон! Вон! Слышишь меня?! Вон!
Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. В её глазах растерянность, словно она не ожидала, что я когда-нибудь решусь на такое. Ну что ж, мама, не всё же тебе преподносить мне неприятные сюрпризы.
Не знаю, что мама видит в моих глазах, но мгновение спустя она разворачивается и выходит из комнаты, не проронив больше ни слова.
Гнев уходит также быстро, как и пришёл, и я мгновенно сдуваюсь, словно воздушный шарик из которого выпустили весь воздух. У меня нет уже ни злости, ни страха, ни стыда за ту истерику, что я только что устроила. Только пустота и давящее чувство где-то в районе сердца.
Опустившись на пол, я безучастно смотрю в окно, размышляя о том, когда моя жизнь превратилась в это?
Нет, серьёзно, когда?
Мы с Александром давно общались и тем не менее мне и в голову не приходило то, что он может мной интересоваться. Не как забавной в собственной нелепости девчонкой, не как интересным собеседником. Как девушкой. Это было чем-то совершено невозможным, попросту сюрреалистичным. Но в тоже время и таким... правильным, естественным.
Я замираю, поймав себя на этой мысли. А потом понимаю, что не могу и дальше врать самой себе.
Я всегда надеялась на это, где-то глубоко глубоко внутри. В маленьком уголочке собственных фантазий, погребённых под тяжестью светского долга, традиций и воспоминаниях о том, дне, навсегда перечёркнувшим мою жизнь. Застонав, я обхватываю голову руками.
Когда это началось? Как я могла упустить подобное из виду и не предпринять меры? Мне следовало изначально дать ему понять, что мы можем быть только друзьями, и не более.
"Но я этого не сделала" снова приходит ко мне осознание. И не только потому сомневалась, что Александр может всерьёз обратить на меня внимание. Нет, мне хотелось, чтобы это случилось, даже если это не закончится ничем хорошим, даже если это неправильно.
Потому что я тоже его люблю.
Глава 16. Одинокие прятки
Алесандр лежит на своей кровати, молча смотря в потолок. Семь дней. Целую неделю после того злополучного дня он не виделся с Герой. Не слышал её срывающегося от волнения голоса, не видел её чудных зеленоватых глаз и ямочек на щеках, которые неизменно появлялись, когда она улыбалась...
Разлука с девушкой ударила по нему больнее, чем он ожидал. Прежде Александр и не замечал, как много места в его жизни она занимает. Они не так часто виделись, но даже те короткие разговоры или брошенные украдкой взгляды, что они могли себе позволить, наполняли его серые будни особым смыслом, дарили чувство покоя и умиротворения... Потеряв это, Александр словно лишился части себя самого.
Вечером того же дня, он написал Гере письмо. Забыв о гордости, просил о встрече, молил дать ему возможность всё объяснить. Уже спустя час после отправки конверт снова лежал у него на столе. Александр не сдался и попробовал ещё раз. А потом ещё и ещё... Бесполезно. Каждое письмо было возвращено нетронутым. Ни единого слова или хотя бы намёка на то, что Гера его вообще читала.
Тогда граф решил зайти с другой стороны. К немалому удивлению общественности он стал, как никогда раньше часто появляться на балах. Но не танцевал и не вёл светские беседы. Лишь прохаживался по залу, ища глазами ту, что заполнила все его мысли. Сердце сжималось каждый раз, когда он её видел - такую знакому, уже почти родную, и в тоже время безнадёжно далёкую в этот миг. Порой, почувствав что за ней наблюдают, Гера оборачивалась, и их взгляды встречались на короткий миг. Но потом, тут же отводила глаза в сторону, словно боясь даже взглянуть на него. А стоило мужчине направиться к ней, как она и вовсе будто растворилась в толпе, не давая ему даже шанса.