Висия замолчала, глядя на горизонт, а потом продолжила:
– Вот ты кем мечтала быть в детстве?
– Чайкой, – засмеялась Стася, – чтобы летать, куда захочу.
– Вот видишь. Чайкой быть неразумно. Гораздо разумнее быть экономистом…
Висия снова посмотрела вдаль и поднялась, схватив корзину с травой:
– Пойдём. Скоро стемнеет. А я хочу вернуться домой не за полночь.
…Стасину комнату осветила молния, сверкнувшая в окне. Пророкотал гром. Начинался шторм. Стены домика скрипели, и где-то размеренно хлопала ставня. Бум-бум-бум… От этого тревожного звука Стася не могла заснуть. Она встала, зябко ёжась, натянула старую бабушкину кофту и пошла искать незакрытое окно.
На обратном пути схватила с комода яблоко и взглянула в большое зеркало, прикреплённое в проёме между дверьми. Очередная молния, сверкнув, осветила фигурку девушки. Отражение ей улыбалось, у него сияло лицо. Стася подумала, что она очень даже миленькая. Она развела руки, и в зеркале напомнила сама себе большую белую птицу. Девушка вспомнила разговор с Висией на утёсе. «Да, – подумала она, – чайкой быть гораздо приятнее…»
Утром Стася заспалась. Шторм закончился, и было очень тихо. Иногда она просыпалась, но, прислушавшись, не открывая глаз, понимала, что ещё рано, и, повернувшись на другой бочок, проваливалась в медвяный сон. Ей снился Станислав. Они гуляли по пустоши и целовались.
Разбудил её требовательный стук по стеклу. Это Арон стоял на подоконнике и укоризненно косил на неё глазом, постукивая в окно острым клювом.
Стася вскрикнула, испугавшись Люси, на которую вчера накинула свою одежду. Одетый манекен со сна показался ей фигурой в белом. Потом она увидела, что на часах уже почти полдень. Ничего себе! А бабули не слышно. Стася похолодела – вдруг Ксении плохо? Она вскочила и понеслась к бабушке в спальню. Нет, постель застелена, всё прибрано.
Девушка, сбежав по лестнице, обнаружила на столе завтрак, заботливо прикрытый полотенцем и записку:
Стасенька, я сегодня еду в город сдавать анализы. Зайду к Агнии. Вернусь поздно. С. К.
Да, вспомнила Стася, бабушка накануне говорила об этом. Девушка быстро оделась, на ходу надкусила яблоко и выскочила на крыльцо. Там расхаживал Арон и, стукнув клювом по ступеньке, отрывисто сказал: «Плохо… Плохо…»
– Сама знаю, – согласилась с ним Стася и помчалась к Лесным ведьмам.
У них уже вовсю шёл приём, и девушка сразу же включилась в работу. Как всегда, Стася была на подхвате, но сегодня – особенно рассеяна. Разбила пару склянок, рассыпала колоду карт и перепутала порошки. Вместо успокаивающего разбавила в бокале нагоняющий сон. От него корпулентная пациентка Лидии заснула прямо на диване.
– Что же ты творишь?! – возмутилась ведьма. – Так же и отравить недолго. Там же на пузырьках чёткие надписи! Вот что мы с ней делать будем? Её ведь даже не перенесёшь в спальню.
Лидия ещё раз огорчённо оглядела громко похрапывающую гору кружев и тяжело вздохнула.
– Одна радость, что ты дала ей дозу, от которой она поспит недолго, – добавила Лидия. – А ты впредь будь внимательна! Ведьма не должна совершать ошибок. Что с тобой?
– Не могу ни о чём думать, – призналась Стася, – один Стас в голове. И все мысли только о нём.
– Ну уж соберись, – покачала головой Лидия. – Ромашковую мазь сможешь сделать?
– Да, – обрадованно закивала Стася.
Больше всего она боялась, что её отправят домой. Там бы на неё напала настоящая маета…
К вечернему чаю, наконец, проснулась полная клиентка. Сладко потянувшись, она сказала:
– Я спала как младенец! Давно со мной такого не было! И мне снился чудесный сон! Я была молода и на свидании, – она мечтательно закатила глаза, её щёки раскраснелись. – Пожалуй, я приду к вам поспать ещё!
В хорошем настроении, довольная, щедро заплатив, женщина ушла домой. Оставалась только одна посетительница. Урсула разговаривала с ней на веранде. Стася вынесла им чаю. Как она поняла из их диалога, посетительница всё время работала и очень устала.
– Ты с детства живёшь только обязанностями. Я вижу в твоей голове постоянный список дел. А иногда надо просто жить. И позволить себе расслабиться. Ты не умеешь ничего не делать. И это плохо. Порой надо просто полежать, отложив дела, – объясняла ей Урсула.
– Но я не умею лежать, если не болею, – возразила женщина.