— Я пришел пожелать своей сестренке спокойной ночи. И спросить, не нужно ли ей чего-нибудь.
С этими словами Клод склонился к ее руке и поднес к губам; видя, что она не возражает, он начал нежно ласкать ее ладонь и запястье. Арлетт взглянула на него снизу вверх.
— Моя принцесса, — пробормотал Клод, глядя ей в глаза, затем наклонился и поцеловал ее в шею.
Он сделал это так просто и естественно, будто и в самом деле любящий брат благословлял сестру перед сном! Но он хорошо видел, что она млеет от его прикосновений, он чувствовал, как трепещут ее пальцы. Арлетт взглянула на него затуманенным взором, в котором светилось такое ожидание и такой призыв…
— Клод, я… — и она быстро провела языком по губам, как будто дразня его. Клод сильнее сжал ее руку. — Клод, я хотела сказать тебе, что сегодня…
Он остановил поток ее слов, прижав свой палец к ее губам.
— Не надо, — пробормотал он. — Замолчи, — и поцеловал ее.
Но теперь его поцелуй не был нежным, хотя Клоду так хотелось быть с ней ласковым и предупредительным. Но на этот раз он решил дать ей понять раз и навсегда, кто хозяин положения и что он вовсе не какой-то вымышленный принц, герой ее девичьих грез, с которым можно играть в кошки-мышки, а, черт возьми, живой, полнокровный мужчина.
Он обнял ее за талию и чуть не застонал от радости, поняв, что у него под руками не корсет из китового уса, а самая настоящая женская плоть, мягкая, нежная, теплая. Его ладони невольно заскользили по ее телу. Их поцелуй был долгим. Клод сделал попытку опрокинуть Арлетт на кровать, и она действительно упала на спину под тяжестью его тела, ошеломленная тем, как он обращается с ней. Она тихо застонала, испытывая незнакомые ощущения, пугавшие ее. Ей не хватало воздуха, и она начала задыхаться. Руки Клода еще крепче обхватили ее за талию и внезапно начали скользить по груди Арлетт — сквозь тонкую ткань хорошо прощупывался твердый набухший сосок.
Ощущения от прикосновения его рук были столь ошеломляющими, что Арлетт начала извиваться, стараясь прервать затянувшийся поцелуй. Но Клод не выпускал ее из своих сильных рук, вновь и вновь поглаживая ее сосок. Дрожь возбуждения пробежала по всему телу Арлетт, и она вновь тихо застонала от пронзившей все ее существо сладкой муки. Мужчина понял, что она сейчас испытывает, улыбнулся и вновь начал целовать ее, лаская руками тело девушки и пытаясь разжечь в ней огонь сладострастия. Он хотел взять ее прямо здесь и прямо сейчас. Она сводила его с ума долгое время — такая близкая и такая недоступная. Поэтому, как в душный летний зной, Клод жаждал сейчас освежительной грозы, за которой, он знал, последует умиротворение и покой.
Арлетт казалась Клоду такой мягкой и нежной, словно пушистый игрушечный птенец или новорожденный ягненок. Он перестал целовать девушку и, зарывшись лицом в ее волосы, положил голову на ее теплое плечо, не выпуская из объятий.
Она слабо сопротивлялась.
— Клод, прошу тебя, не надо!
Он не обращал внимания на ее лепет: женщины всегда несут всякий вздор, уцепившись при этом мертвой хваткой за шею мужчины. Конечно, Арлетт не цеплялась за его шею, а, напротив, отталкивала его от себя, и поэтому Клод перехватил ее руки и крепко прижал к подушке, а затем начал ласкать языком маленькую, изящной формы ушную раковину Арлетт, ощущая солоноватый вкус и аромат пахнущего лимоном мыла. Он сам купил это мыло для нее, походив по магазинам в поисках того, что, как он считал, может ей понравиться. В выборе покупок он ориентировался на свой собственный вкус и поэтому купил Арлетт именно лимонное мыло.
— Прошу тебя, — шептала она, задыхаясь, ему в ухо, — прошу тебя, не надо, ты же не хочешь этого делать!
— Именно этого я и хочу! — решительно сказал он.
— О… нет… — ее била мелкая дрожь.
Клод снова коснулся губами ее губ и улыбнулся ей, он находил ее неискушенность и наивность ужасно обольстительными и не мог преодолеть соблазн. Вообще-то, у Клода не было никакого опыта в общении с девственницами. Он обычно заявлял, что такие девицы ему не по карману, они чертовски дорого ценят себя. Но сейчас Клод не в силах был сопротивляться своему чувству, все другие ощущения отошли на задний план. Он чувствовал только ее легкое дыхание на своей щеке и ее нежную шелковистую кожу. Он так страстно хотел ее. И прежде чем Арлетт вновь заговорила, Клод начал осыпать ее губы быстрыми поцелуями, шепча после каждого:
— Моя глупая… нежная… прекрасная…
— Нет, не надо! — в ее голосе зазвучали нотки отчаянья. — Это не великодушно, я знаю: ты не хочешь быть жестоким со мной! Ведь ты не возьмешь меня силой?