Он прервал ее речь тем, что начал легонько покусывать ее нижнюю губу. Тогда Арлетт, словно попавшийся в силки заяц, принялась изо всех сил вырываться, отталкивая Клода локтями и коленями. Но мужчина находился в более выгодном положении и сумел воспользоваться им. Ему не составляло особого труда поймать ее руки и припечатать ее тело к кровати. Скользнув рукой по нижней части ее тела, Клод обнаружил, что в пылу борьбы у Арлетт незаметно для нее самой задрался подол ночной рубашки, открыв ноги. Когда Клод дотронулся до ее обнаженного бедра, он совсем потерял голову, отбросив всякие церемонии и боязнь лишить Ее Высочество Недотрогу чистоты и невинности.
Арлетт вскрикнула, протестуя против подобной дерзости, но Клод закрыл ей рот поцелуем и начал ласкать ее мягкий живот, чувствуя, как его охватывает возбуждение.
— Ты так прекрасна, моя прелесть, — шептал он, не узнавая собственный голос, ставший вдруг хрипловатым и неестественно напряженным. Сила охватившей его страсти испугала его самого. — Ты чертовски прекрасна и соблазнительна!
— Нет! — закричала Арлетт и рванулась что было сил, сильно ударив при этом Клода в висок.
Он взревел и растерянно заморгал — перед его глазами поплыли радужные круги. Когда же он снова пришел в себя, то увидел, что Арлетт сидит, сжавшись в комок, в углу кровати, натянув подол ночной рубашки на ноги, и рыдает.
— Как ты мог? — причитала она сквозь слезы. — Как ты только мог? Как ты только мог найти в себе силы обращаться со мной, как с бессловесной скотиной или продажной шлюхой!
Клод потер ушибленный висок и ошарашено уставился на нее, ничего не понимая.
— Зачем ты хотел это сделать со мной? Чтобы потом посмеяться над моей бедой?
— Посмеяться? — пробормотал он, собираясь с мыслями.
Меньше всего на свете ему сейчас хотелось смеяться.
Клод бросил на Арлетт недовольный взгляд и сел на кровати.
Мадам Алигьери покидала Брюссель с тяжелым сердцем. Совесть продолжала мучить ее по поводу письма Сергея, спрятанного в шкатулке с драгоценностями. Но лучше этому посланию оставаться там… Арлетт и Жанетт нежно простились друг с другом на платформе вокзала — обе с влажными глазами. Клод, уже сказавший свое adieu[1], нервно поглядывал на часы, стоя у открытой двери вагона.
— Не покидайте нас надолго, Жанетт! — взмолилась Арлетт, когда они разомкнули объятия.
— Конечно. Если это будет зависеть от меня… — голос мадам Алигьери сорвался от волнения. — Пиши мне. Обязательно.
— Обещаю.
Прежде чем войти в вагон, Жанетт вновь повернулась к Арлетт и, не обращая внимания на стоявшего рядом Клода, сказала:
— Помни: если тебе захочется покинуть Брюссель, ты всегда можешь приехать к нам с Марко. Жить в нашем доме.
Неужели Жанетт догадалась, какое разочарование постигло Арлетт оттого, что Сергей уехал, не оставив ей письма? Или она догадывается об отношениях с Клодом?
Девушка покачала головой.
— Я не ищу легких путей.
Неожиданно вмешался Клод:
— Я тоже. По себе знаю, легко ничего не дается.
Поезд унес Жанетт. Арлетт продолжала махать рукой, прощаясь с ней, даже когда поезд скрылся из виду.
Когда новый гардероб Арлетт был подготовлен, Клод решил ввести сестру в круг своих друзей и знакомых. И потянулись приглашения за приглашением, званые ужины и изысканные вечера. Друзья, сыновья и дочери друзей и деловых партнеров Клода быстро приняли девушку в свой круг. Все знали, что она получает специальную подготовку в Доме Фере. Некоторые девушки, желающие заняться чем-то более конкретным, чем ожидание выгодного замужества, заявляли, что завидуют Арлетт.
Арлетт пользовалась успехом у молодых людей. Стоило ей прибыть на званый вечер, где планировались танцы, как ее программка тут же заполнялась именами кавалеров. Арлетт отдавала предпочтение двум-трем поклонникам перед другими, не возражая против легкого поцелуя во время танца, никаких более серьезных отношений последовать не могло: она не встречалась с кавалерами наедине.
После отъезда Жанетт из Брюсселя приглашений от князя Владимира не поступало. Иногда Арлетт встречала его с женой в театре или ресторане. Они официально раскланивались, но беседы не возникало, и никаких новостей о Сергее девушка не имела. Вряд ли он вернулся, иначе их пути где-нибудь пересеклись бы. Арлетт удивлялась самой себе: почему его образ не стирается из ее памяти? А мысль о том, что Сергей забыл ее, была мучительна.
Поначалу ее работа была простой и монотонной, несмотря на разнообразие материалов. Но Арлетт не чувствовала скуки и разочарования. Она находила удовольствие в работе и очень гордилась своими успехами. Вскоре девушку перевели на другое место: теперь она изучала процесс литья, ковки и пайки драгоценных металлов. Самой интересной была творческая задача правильно расположить и укрепить весь набор украшений на новом изделии, которое порой представляло вычурные кружева из золота или серебра с вкраплением драгоценных камней различных размеров.