Сейчас он был уверен, что нельзя терять минуты жизни, это бессмысленно — ведь в любой момент можно потерять все! И хотя Сергей знал, что, поддавшись минутной слабости, он может потерять любимую, его уже, казалось, ничто не могло остановить.
Арлетт тоже обняла его и начала гладить по спине, чувствуя его крепкие, напряженные мускулы. Неожиданно для нее самой ее охватила страсть, острое желание любить и лелеять этого человека. Какой счастливой и защищенной чувствует она себя, когда он рядом. Сгорая от сладкой муки в его объятиях, она ощущала себя неотъемлемой частью его самого.
«Ну хватит… — бормотал он сам себе, отрываясь от нее. — Хватит. О боже, это же самоубийство! Надо остановиться».
Но он все еще не выпускал Арлетт из своих объятий. И, по-видимому, уже не мог остановиться. Девушка стала поспешно расстегивать пуговицы на его рубахе, вскоре оголив ему грудь. Прохладный воздух освежил разгоряченное тело мужчины. Собрав на спине ее волосы и намотав на руку, он начал целовать ее нежную шею. Арлетт лизнула его плечо языком, ощущая вкус его пылающей кожи. Он застонал от страсти и повалил ее на кровать. Навалившись на нее всем телом, Сергей приподнялся на локтях и, тихо чертыхнувшись, снова припал губами к ее шее. Арлетт почувствовала, как он судорожными движениями задирает подол ее ночной рубашки, и ощутила холодок на своих обнажившихся ногах и бедрах. Сергей положил ладонь на ее живот и застонал от возбуждения. Вжав девушку в жесткий матрас постели, он склонился и начал целовать ее грудь через тонкий шелк рубашки. Арлетт вскрикнула от боли и наслаждения, чувствуя, как он покусывает ее сосок.
Рука Сергея, казалось, впавшего в полузабытье, скользнула по бедру Арлетт… Он страстно хотел ее, лаская горячее влажное лоно. Арлетт подалась навстречу ему, ее бедра затрепетали. А когда его дерзкие ласки стали еще смелее, она неровно задышала и судорожно сжала ноги.
Его губы продолжали играть с ее сосками. Арлетт снова застонала. Пальцы Сергея наткнулись на преграду, и его обдало жаром. В эту минуту он почувствовал яростное желание овладеть ею силой, смять ее, лишить невинности.
Но когда он попытался приподняться, чтобы стащить с себя брюки, она не дала ему этого сделать, уцепившись руками за его шею и прижимая его лицо к своей груди. Арлетт находилась в экстазе, она стонала, судорожно выгибая спину. Сергею так хотелось разделить ее восторг, но он уже начал приходить в себя, свет суровой реальности забрезжил перед ним, заставив его вовремя одуматься.
Сергей оттолкнул Арлетт от себя, сел на кровати и огляделся.
Дверь была приоткрыта, и в комнату проникал свет из коридора. Из глубины дома доносились голоса гостей, ведущих между собой светскую беседу.
— О господи! — воскликнул Сергей и вскочил с кровати.
У него ломило все тело, он не смел взглянуть на Арлетт, опасаясь, что не сможет побороть искушения при виде ее обнаженных бедер. Смерти подобно видеть ее, смерти подобно оставаться здесь, необходимо было справиться с собой.
Он, отвернувшись от нее, провел дрожащими руками по лицу и пробормотал:
— О господи, что я делаю! Прости меня, Арлетт. Хотя, думаю, мне нет прощения. Я не хотел тебя унизить или оскорбить. Просто события сегодняшнего дня так потрясли меня, что я просто потерял голову. Этого больше не повторится.
— Сергей! — послышался еле слышный шепот за его спиной.
Сергей, не оборачиваясь, решительным шагом направился к двери.
— Спокойной ночи, — резко бросил он через плечо.
Быстро миновав безлюдный коридор, Сергей вошел в свою комнату и тут же запер дверь на ключ. А затем начал беспокойно выхаживать по комнате, не зная, куда себя деть. Он взял со стола цветочную вазу, повертел ее в руках и поставил на место, затем подошел к тазику с тепловатой водой и ополоснул лицо.
Он не мог справиться со своим возбуждением и не знал, как ему быть дальше. «Черт бы побрал эту девицу с ее слезами и наивным лицом, черт бы побрал ее очаровательную задницу, а также и ее грудь, которая свела меня с ума до такой степени, что я побежал в ее комнату, словно полоумный сопливый подросток. Как я завтра посмотрю ей в глаза? Не надо было пить столько вина. Это все князь и Антон. Хотя при чем здесь они. Я сам во всем виноват». — Сергей метался по комнате, не находя себе места и оправдания. Затем он бросился на кровать и, закинув руки за голову, уставился в потолок.