— Кто придумал эту нелепую одежду? — пробормотал он.
Арлетт взглянула на него с улыбкой, испытывая новые для себя ощущения, поскольку впервые находилась обнаженной в руках одетого мужчины.
— А мне нравится одежда, — прошептала она. — На мой взгляд, ты выглядишь совершенно очаровательно… элегантно… и… так обольстительно…
— Действительно так считаешь? — он поцеловал ее в подбородок. Его выпущенное на волю горячее, налившееся кровью копье уперлось в обнаженный живот Арлетт. — В таком случае я не буду раздеваться.
— Отлично, — пробормотала она. — Очень хорошо. — Он хрипло засмеялся и начал легонько покусывать ее шею.
Сергей прижал Арлетт спиной к стене — она хорошо знала, чего он хочет. Изогнувшись всем телом, она раздвинула ноги, чтобы впустить его напряженную плоть.
Сергей застонал от наслаждения, и этот звук еще больше воспламенил Арлетт. Он, как всегда, не вошел в нее до конца, а скользнул по ее увлажнившейся промежности. По телу девушки пробегали судороги, она тяжело дышала. Прижавшись спиной к стене, она ощущала жар от каждого прикосновения Сергея.
Она изгибалась, трепеща и напрягая шею при каждом скользящем ударе его копья. Но ей так хотелось, чтобы оно, наконец, пронзило ее. Это желание становилось все более непреодолимым. Сергей объяснил ей, что она не должна требовать этого, иначе может забеременеть, но Арлетт с каждым разом было все трудней и трудней сдерживать себя в минуты близости.
В порыве страсти она попыталась направить его удары в цель.
— Сергей, — простонала Арлетт, — Сергей, ну, пожалуйста, сделай то, что я хочу. Возьми меня.
Его пальцы впились ей в ягодицы.
— Арлетт… — выдохнул он приглушенно, прижавшись губами к ее волосам.
— Я хочу, чтобы ты вошел в меня… Меня не волнуют последствия. — Она повернула голову и поцеловала его в шею, ощутив на своих губах привкус соленого мужского пота. — Ну, пожалуйста. Мне все равно. О боже… ну пожалуйста…
— Нет! — Сергей тяжело дышал. — Не заставляй меня!
Арлетт подняла одно колено так, чтобы следующий его удар непременно пронзил ее, и, застонав от наслаждения, устремилась навстречу ему. Сергей тут же словно окаменел.
— Нет… — простонал он.
Некоторое время он все так же держал ее на весу, прижав спиной к стене, и пытался восстановить дыхание. Его плечи дрожали. Он тряхнул в отчаянье головой.
Арлетт задвигалась в его руках, пытаясь довершить то, к чему она так страстно стремилась, и, чувствуя, что Сергей колеблется. Она знала, что он мог довести ее до экстаза другим способом, но на этот раз Арлетт хотела большего. Она хотела настоящего союза с ним, хотела раз и навсегда стать его женщиной.
— Ну, пожалуйста, — шептала она, поглаживая его по горячему взмокшему затылку. — Пожалуйста, Сергей…
Внезапно он резко отодвинул ее от себя, припечатав к стене.
— Ты понимаешь, чего хочешь or меня, чего добиваешься? Неужели ты думаешь, что я сам не хочу этого, но ведь ты отлично знаешь, насколько это рискованно! — Он закрыл глаза и откинул голову, на его шее пульсировала жилка. — Нет. Нет.
Арлетт поцеловала его мускулистое предплечье.
— Пожалуйста, — снова прошептала она и попыталась смелыми ласками вновь возбудить его, надеясь, что он потеряет голову. Когда по телу Сергея пробежала судорога, Арлетт обхватила руками его бедра и залепетала: — Это будет так хорошо… так хорошо…
— Нет! — взревел Сергей и отпрянул от нее.
Разочарованная Арлетт видела теперь только его напряженную спину. Сергей застегнул брюки, а затем, повернувшись к ней и все еще тяжело дыша, заговорил вцепившись в ручку двери так, что побелели костяшки его пальцев:
— Оденься!
Арлетт схватила с пола измятую рубашку и натянула ее.
— Ну вот, ты доволен? — В мастерской было жарко, но ее бил озноб. — Ты можешь повернуться и без боязни взглянуть на меня. Я не собираюсь приставать к тебе.
Арлетт с грустью смотрела на его ширинку, видя, что ткань брюк все еще сильно топорщилась.
— Прости меня, — сказала она. — И не злись понапрасну.
Сергей провел рукой по волосам и нахмурился.
— Я тоже не хотел обидеть тебя, — сказал он глухо. — Но пойми: я не могу допустить, чтобы с тобой случилась беда. Но боже, если бы ты знала, как мне трудно, неужели ты хочешь сделать мою жизнь невыносимой? Я ведь не святой, Арлетт, — он тяжело вздохнул.
Глядя на его застывший профиль, Арлетт вдруг почувствовала угрызения совести. Любовь захлестнула ее с новой силой.