Во время перерыва Арлетт со Стивом и Джулией прогуливалась по фойе, покрытому огромным красным ковром. Супруги Йорк остановились, приветствуя знакомых. Неожиданно кто-то обратился прямо к Арлетт:
— Арлетт, какой сюрприз!
Еще не видя говорившего, она тут же узнала голос. Ее спутники, увлеченные беседой с друзьями, даже не заметили, как Арлетт повернулась, чтобы поприветствовать Янко Романелли.
— О боже, Янко! Увидеть вас именно здесь!
Он рассмеялся, сам пораженный неожиданной встречей.
— Я в Лондоне по делам, — Янко оглянулся. — А где Сергей?
— Уехал в Петербург. Я в Англии тоже по делу и в то же время в гостях у своей лучшей подруги и ее мужа. Я представлю вас. — Она хотела подозвать Джулию и Стива, но Янко остановил ее:
— Подождите минуточку. Есть один человек, который хочет познакомиться с вами. Как только я заметил вас, сразу сообщил ему, что вы здесь.
Арлетт увидела высокого, удивительно красивого мужчину, который шел по направлению к ним. Еще до того, как Янко представил этого импозантного господина, девушка догадалась, кто перед ней…
— Арлетт, разрешите представить вам дона Мариано.
Арлетт словно со стороны услышала, как выражает радость от встречи с человеком, творчеством которого давно восхищалась. Она вспомнила, что Янко еще в Ницце говорил ей, как Мариано ценит музыку Вагнера, нередко служившую ему источником вдохновения. Видимо, именно поэтому он приехал на премьеру в Лондон. Весь облик Мариано — статная фигура, правильные черты лица, светло-голубые глаза, темные, хорошо уложенные волосы, аккуратные усы и борода, превосходный фрак — производил впечатление человека, рожденного в более романтическую эпоху, чем современный прагматический век.
Мариано поклонился. Если его поклон показался кому-нибудь театральным, то для него подобное выражение восхищения было естественным.
— Я так рад познакомиться с вами, мадемуазель Фере. Янко рассказал мне, как вы обнаружили обрывки моих греческих эскизов, восстановили недостающие фрагменты и сами изготовили украшения. Я сразу узнал воплощение своих грез. Мне бы очень хотелось поблагодарить вас за элегантность и изящество, которое эта безделица, эта шутка художника, приобрела благодаря вам.
В устах Мариано комплимент не показался напыщенным.
— Эти украшения, как и это платье, очень дороги для меня.
Он удовлетворенно кивнул.
— Насколько я знаю, вы иногда сами моделируете себе одежду. Вижу, что и здесь чувство вкуса и гармонии не изменяют вам, — от проворного взгляда художника и мужчины, окинувшего фигуру Арлетт, не укрылась ни одна, даже мелкая, деталь.
— Да, у меня есть небольшой опыт подобной работы, но в Англии меня интересует промышленное воспроизводство ювелирных изделий.
— Завтра я уезжаю в Венецию. Если вам когда-нибудь доведется там побывать, свяжитесь со мной. Я покажу вам вещи, созданные по моему дизайну, о которых хотелось бы знать ваше мнение, и с удовольствием послушаю о ваших успехах.
— Спасибо.
— Простите, сейчас я должен присоединиться к своим друзьям. Рад был познакомиться. До свидания, мадемуазель.
Арлетт повернулась к Янко.
— Как удачно! За несколько минут — два сюрприза! Встретить вас, познакомиться с Мариано! А сейчас я бы хотела представить вас Стиву и Джулии.
Остальную часть перерыва Янко провел вместе с новыми знакомыми. Узнав, что Арлетт в сопровождении Джулии завтра едет в Маклесфилд, он выразил желание присоединиться.
— Я планировал поездку туда в конце недели, но ради того, чтобы поехать вместе с вами, готов нарушить любые планы и отправиться когда угодно.
Джулия искренне обрадовалась — она не любила уезжать далеко без мужского сопровождения.
Поездка в Маклесфилд оказалась очень плодотворной. Арлетт и Янко управились со своими делами за один день. Заказ Дома Фере Арлетт все же решила разместить в лондонских мастерских: там предлагали более удобные сроки и несколько лучшие условия.
На третий день они вернулись в Лондон.
— Я полагаю, — сказала Джулия, после того как они простились с Янко на вокзале, — что синьор Романелли неравнодушен к тебе.
Арлетт со смехом покачала головой:
— Ты говоришь это о каждом, с кем мне удалось здесь побеседовать.
Джулия улыбнулась, но ничего не ответила.
В лондонском доме Йорков Арлетт ждало письмо, написанное незнакомым почерком, и небольшой сверток. Она распечатала конверт и достала сложенный листок тонкой бумаги. Арлетт прочитала письмо:
«Мне известно, что вы нашли разрозненные эскизы моего дизайна, но известно ли вам, что в комплект должен входить специальный обруч, поддерживающий грудь? Вы сами интуитивно использовали шнуровку. Я же хочу сделать вам подарок — добавить последнюю недостающую деталь. И выражаю свое восхищение.