Искренне ваш, Мариано».
Затем Арлетт распаковала сверток и достала обруч. Не помня себя от радости, она бросилась к Джулии.
— Он никогда не прислал бы мне это, если бы увидел, что я ошиблась в воплощении его замысла! Только теперь, с обручем, изделие можно будет считать полностью завершенным.
Джулия взяла обруч из рук подруги и вслух прочла надпись на внутренней стороне: «Мариано. Венеция».
— Это же его личное клеймо! Как великодушно!
— Джулия, мне так хочется поблагодарить его лично, но, насколько я знаю от Янко, сейчас Мариано уже в пути.
Арлетт тут же вынула шнуровку из платья и заменила ее обручем. Повернувшись к зеркалам, она сразу поняла, что имел в виду маэстро, говоря о завершенности замысла. Арлетт была счастлива. Она радовалась не так подарку, как материальному воплощению признания ее успеха, она была счастлива, что Бог наградил ее способностью оценить высокое искусство мастера.
Вечером Арлетт написала Сергею об этой удаче.
С Янко она увиделась только на ужине накануне его отъезда. Он уже знал о письме и подарке Мариано.
Его глаза радостно засверкали, когда он увидел, с каким энтузиазмом Арлетт приняла подарок.
Во время приема Арлетт пользовалась необычайным успехом и не могла танцевать с Янко так часто, как ей хотелось бы. Но синьор Романелли легко находил общий язык с самыми разными людьми. Женщины считали его итальянскую внешность более чем привлекательной.
Последний танец перед ужином Арлетт оставила для Янко. В конце вечера Арлетт простилась с ним.
— До встречи!
— До встречи! — отозвался он. — Передайте мой привет Сергею.
— Обязательно.
Все дела Арлетт улажены, и можно уезжать домой. Но Джулия не хотела отпускать подругу. К тому же было неизвестно, когда, возвращается Сергей. Арлетт получила от него только одно письмо, полное искренних выражений любви. Сергей ничего не писал о том, как семья Дашковых отнеслась к идее его брака, но Арлетт и так поняла, что ее опасения оправдались. Больше чем когда-либо, ей хотелось вернуться в Брюссель и встретиться с любимым.
— Мне нужно уехать в пятницу, — твердо сказала девушка за завтраком. — Я узнала расписание паромов. Вечером буду в Брюсселе.
Джулия и Стив отправились проводить Арлетт. На вокзале Джулия разрыдалась, умоляя подругу быть осторожной и заботиться о себе.
— В любом случае ты всегда можешь приехать и жить с нами в Лондоне, — голос ее срывался.
Пораженная Арлетт не понимала причины такого поведения подруги. Она посмотрела на Стива. Тот только пожал плечами:
— У Джулии возникла странная мысль: если ты не будешь здесь, с нами, то обязательно произойдет что-то плохое.
— Не волнуйся за меня, — девушка улыбнулась, глядя в озабоченное лицо подруги. — В мире моды и бизнеса волчьи законы, но эти волки скорее пугают, чем кусают.
Ее фраза возымела некоторый эффект — Джулия улыбнулась сквозь слезы.
Когда Арлетт прибыла домой, Брюссель уже светился первыми вечерними огнями. Клод еще не вернулся. В коридоре на подносе для писем лежала записка от Сергея. Арлетт вскрыла конверт — письмо написано три дня назад. Сергей в Брюсселе, но уже получил указание от дяди отправиться в Париж по дипломатическим делам. Сергей сообщал, что пытается оттянуть отъезд, чтобы увидеться с ней. Она тут же позвонила в его номер в отеле. Слуга Сергея, узнав ее имя, сообщил, что граф Дашков уезжает из Брюсселя завтра в полдень, а сейчас находится в своей мастерской. Даже не переодевшись, Арлетт выбежала из дома и наняла экипаж.
Задыхаясь от волнения, она увидела светящиеся окна мастерской. Арлетт бросилась к двери, широко распахнула ее.
Сергей стоял у завершенной картины. Резко повернувшись, он радостно улыбнулся.
— Боже, ты вернулась! — воскликнул он охрипшим от волнения голосом.
Арлетт обхватила его руками и ощутила на губах его поцелуй, страстный и долгий.
Арлетт хотела назвать его по имени, но он уложил ее на постель закрывая рот поцелуем.
— Молчи, — прошептал он, и Арлетт ощутила теплое дыхание на своей щеке. — Ты хочешь быть моей?
— А разве мы…
Он снова прервал ее, закрыв рот поцелуем, и начал решительно расстегивать жемчужные пуговицы на ее блузке, а затем, распахнув ее, принялся ласкать ее обнаженную грудь.
Навалившись на нее всем телом, он начал быстро и грубо срывать с Арлетт одежду, перехватив одной рукой ее руки, закинутые за голову. В тусклом свете Арлетт хорошо видела его возбужденное, разгоряченное лицо.