Тем же вечером, сидя у камина, Янко рассказал Арлетт о доме, который недавно приобрел в Венеции:
— Я въехал в него три месяца назад, но до сих пор он практически не обставлен, ведь почти все это время я был за границей. Буду рад, если ты обставишь его по своему вкусу. Хочу, чтобы ты с ребенком провела там некоторое время, пока не почувствуешь себя в силах приступить к работе в Палаццо Дианы. Новый дом, принадлежащий теперь нам обоим, расположен в маленьком уютном дворике неподалеку от Палаццо Дианы. Когда ты начнешь работать, дорога будет занимать не более двух минут.
Вскоре Арлетт почувствовала сильную усталость от событий этого дня и решила пойти отдыхать. Янко проводил ее до дверей спальни, нежно прикоснулся к лицу и пристально взглянул в глаза.
— Ты будешь счастлива в той жизни, которую начинаешь сегодня. Возможно, пройдет еще какое-то время, прежде чем мы оба это поймем.
Янко поцеловал Арлетт с любовью, но без страсти, за что она была очень благодарна. Она пожелала ему спокойной ночи и вошла в спальню.
Они сообщили Мариано и Джулии о свадьбе телеграммами. Клоду Арлетт написала письмо, где рассказала о свадьбе и пообещала продолжить высылку новых моделей. Заканчивалось письмо искренней надеждой, что Клод посетит их в Венеции, где всегда будет желанным гостем.
Арлетт написала и Жанетт, приглашая в гости. Но мадам Алигьери сообщила, что ее муж отошел от дел и в скором времени они уезжают к сыну в Америку.
Проснувшись рано утром, Арлетт ощутила боль внизу живота и позвала Кандиду.
— Неужели началось? — радостно воскликнула та, вбегая в комнату.
— Думаю, нет причин сомневаться, — ответила Арлетт с усмешкой.
Роды оказались нелегкими, только на следующий день, перед самым рассветом, ей удалось разрешиться от бремени. Янко, большую часть ночи меривший шагами холл, бросился к лестнице, услышав крик младенца. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на площадке появилась Кандида с торжествующей улыбкой на лице и провозгласила:
— Мальчик!
Янко закрыл глаза дрожащей рукой, охваченный ощущением невероятного облегчения Его первая жена умерла при родах, ребенок тоже умер. Всю ночь его мучил страх за Арлетт. Когда на лестнице раздались шаги доктора, Янко пришел в себя.
— Как Арлетт? — спросил он, не скрывая напряжения и страха.
— Все превосходно! Она хочет вас видеть.
Вприпрыжку, перескакивая через две ступеньки, Янко побежал вверх по лестнице.
Клоду была послана телеграмма с сообщением, что Арлетт родила сына. Янко на короткое время вернулся в Венецию отдать распоряжение управляющему, чтобы тот приготовил дом к приезду его жены и сына — истинное положение дел было известно только Мариано и Финетте.
Ребенка Арлетт назвала в честь отчима — Мишелем.
Она получила по почте толстый конверт, вскрыв который не смогла сдержать возглас горького разочарования — из конверта посыпались клочки последних моделей, посланных Клоду. И хотя в конверте больше ничего не было, Арлетт поняла. Клод прекращает все родственные отношения между ними.
ГЛАВА 24
Арлетт впервые увидела Венецию лишь две недели спустя в сумерках. Она стояла на борту небольшого пароходика с маленьким Мишелем на руках.
— С этим городом нужно знакомиться при ярком солнечном свете, — произнес Янко.
— Отнюдь нет, — возразила Арлетт не задумываясь. — Он не похож ни на один из знакомых мне городов. Венеция волнует меня, она просто великолепна.
— Я рад, что тебе нравится. Мы выходим на следующей остановке.
Янко заранее заказал носильщика, и тот уже ждал их. Янко шел впереди, носильщик с тележкой тащился позади. Наконец они вышли на большую площадь.
— Вот и Палаццо Дианы, — Янко указал на огромное здание с изящным орнаментом на фасаде, величественно вздымающееся на фоне звездного неба. Великолепные готические окна во всю стену от пола до потолка отбрасывали золотые прямоугольники света на плиты мостовой.
— Какое величественное здание!
Янко улыбнулся.
— Тебе оно понравится и внутри. Ну, пойдем. Наш дом находится всего с нескольких шагах отсюда.
— Вот и твой новый дом, Арлетт, — Марко указал на высокое здание, выросшее перед ними из темноты. И прежде чем она успела что-то ответить, широко раскрылась дверь, обдав их волной тепла и света, и на пороге появилась экономка Анна Реато — невысокая, полногрудая пятидесятилетняя толстушка-венецианка с седеющими волосами и ловкими руками женщины из народа. Радушно улыбаясь, она пригласила войти.