— Ух, как здорово вы это подметили. Я бы сам не догадался.
— Почему вы всё время подначиваете меня, Юрий Петрович? - не удержалась я
— Почему вас? Не только вас. Я со всеми такой, если вы ещё не успели это заметить — он выдержал паузу, подождав, когда коллеги скроются за дверьми — Но с допросом, действительно, пока придется подождать. Думаю, около суток, и гражданка Решетникова придёт в состояние человека. М-да... Что ж не будем здесь задерживаться, пойдёмте — сцепив руки за спиной, он пошёл вперёд
— Куда вы?
— Вас до дома провожать. Вы идёте?
Сначало я удивилась, но Юрий Петрович уверенно шёл вперёд, не оглядываясь, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы молчали, и в этой тишине мои мысли путались в клубке догадок вокруг тех странных флаконов. Выдержать дольше я не смогла
— Юрий Петрович?
— Слушаю
— В комнате Решетниковой стоял шифоньер со стеклянными дверцами. Внутри — флаконы. Я попыталась открыть, но они были заперты.
— И это всё? — Он слегка повернул голову. — Народ у нас любит запирать даже пустое. Особенно если соседи не прочь «одолжить»
— Было бы что красть. Да и к тому же дверцы то стеклянные. Там был чайный сервиз, тарелки, книги и эти флаконы - больше ничего. Если бы там было что-то ценное, его бы спрятали в шкатулку или под замок покрепче. Но нет. Ничего даже близко похожего там не было.
— Полагаете, тот самый яд? — усмехнулся Юрий Петрович
— А вот зря смеётесь. Не так прямолинейно, конечно. Если бы это был яд, его бы не хранили на виду за стеклом, даже под замком. Нет, тут что-то иное. Но оно очень близко. Я думаю, что это может нам помочь в раскрытие дела.
— Тогда что там по вашему?
— Вот это и нужно выяснить.
Юрий Петрович тяжко вздохнул и прошептал что-то вроде: «За что мне это?»
— Ладно, — сдался он. — Давайте вернёмся. Только, Ада Андреевна, если там окажутся духи покойной — я первым делом оформлю вам выговор за дедукцию на пустом месте..
Вскоре мы вновь переступили порог этой шаткой избушки. Стояла оглушающая тишина, находится здесь снова было не по себе. Я огляделась. Стала думать, где бы мог находится ключ. Юрий Петрович наклонился и приподнял расписной ковёр.
— Как Вы догадались?
— Не первый год по земле хожу — парировал он, поднимая находку. — Мне как опытному следователю некогда искать ключи. Я знаю, куда их кладут ленивые люди.
Два оборота в замке, и стеклянная дверца со скрипом отворилась. Его рука потянулась к одному из флаконов.
— Только не нюхайте. Это может быть опасно.
— Не переживайте. Одеколон – это не опасно.
— Одеколон? Что?
— Посмотрите сами. — он протянул мне флакончик. Я принюхалась. Запах был резкий и не совсем приятный. Но это был чистой воды мужской одеколон.
— Но как же этикетка? Да и флакон нетипичный
— Для местных - типична. — он протянул мне склянку. — Парфюмерный завод рядом. Полдеревни там работает. Не у всех найдутся такие излишества, но наслышаны все.
— Я не понимаю.. Вы сказали, что удовольствие дорогое. Как тогда у этих людей оказался столь ценный предмет?
— Дочь, Наталья, работает на фабрике, — он кивнул на фотографию без рамки на комоде. — Видимо, «учитывала» для мамы. Народный способ делать подарки, когда зарплата не позволяет.
Я опустилась на стул, чувствуя, как моя теория рассыпается. Но на уровне подсознания щёлкнул какой-то тумблер. Парфюмерия… Флаконы… Завод…
— Юрий Петрович! — я резко вскочила. — Парфюмерия!
Он смотрел на меня с недоумением, но через секунду его взгляд стал осмысленным и острым. Он всё понял без слов.
— Едрёна мать! – проговорил Тарасов. – Да быть того не может! Мне Наталья очень хорошо известна, она даже муравья не обидит. Куда уж ей отчима травить?
— У самых матёрх преступников, как правило, самые добрые глаза. Погодите-ка, товарищ Решетников не родной отец Натальи?
— Да нет. Она своего папку и не знала никогда.
— Это очень хорошо... - я поднялась со стула, задумчиво расхаживая от окна к стулу и обратно, чувствуя, как в голове складываются разрозненные факты в единую, пугающую картину. Юрий Петрович наблюдал со стороны, ожидая, когда выскажу свои предположения. Так и не дождавшись, он спросил.
— Что хорошего то? О чем вы догадались?
— Скоро мы с вами всё узнаем... - сверкая улыбкой произнесла я.
Лидия Владимировна
Я проснулась, подтягиваясь в постели. Солнечные лучи проглядывали сквозь кружевную туль в комнату и щекотали нос. За дверью слышались тихие шаги и свист чайника, дом постепенно просыпался. Я дала себе волю ещё немного понежиться в кровати прежде чем начать этот день. В планах было встретиться с дочерью Решетниковой - Наташей. Я так и не раскрыла своих догадок Юрию Петровичу, сказав, что ещё не совсем уверена и хочу убедиться во всем первая. Он долго бурчал и был со мной совершенно не согласен, убеждая в том, что своими действиями я могу испортить ход раследования. Но у меня всё было просчитано. Юрий Петрович может не переживать.