— Вы, кажется, хорошо знаете Олега?
— Да, он занимается в моём литературном кружке. Сначала, может показаться, что он просто невыносим, но чем ближе ты его узнаешь, тем больше положительных красок он приобретает. На самом деле, он очень ранимый. Своим немного хамоватым поведением, он защищает себя. Идет в атаку, так сказать — она снова принялась за проверку тетрадей — Скоро начнется урок, если хотите поговорить о мальчишках, можете прийти ко мне после рабочего дня, мы с вами обсудим, что вам интересно.
В груди у меня вспыхнула тёплая искра. Это был именно тот шанс, на который я надеялась.
— Спасибо! Я обязательно приду. До свидания!
Я вышла из школы, сжимая в руке монеты на гречку, но в голове уже строила планы на вечернюю встречу. Наконец-то у меня появился шанс по-настоящему узнать её.
Выйдя на свежий воздух, я почувствовала, как кружилась голова. Бабуля... Поверить не могу, что сейчас я видела её и что всё так удачно сложилось Теперь у меня появился шанс: не просто понять, что тогда произошло, а изменить всё.
Я уже давно для себя решила: сделаю всё возможное, чтобы тот кошмар не повторился. Да, я понимала, что любое вмешательство в прошлое опасно. Я возможно исчезну навсегла. Но может это к лучшему? Если ценой моего несуществования удастся спасти целую вереницу судеб.
То, что совершил дед, искалечило не только его жизнь. Оно отравило жизнь бабушки, сломало маму, отозвалось эхом и в моей судьбе. Если бы не его поступок, всё сложилось бы иначе. И если у меня есть возможность это исправить, я должна её использовать. Даже если платой за счастливое будущее других стану я сама.
По пути я зашла в магазин по поручению тёти Айгуль. Он помещался в небольшом бревенчатом срубе, и его выцветшую вывеску с едва читаемым названием «Продукты» почти скрывали ветви старой липы.
Внутри пахло остывшей солёной селёдкой и сладковатым ароматом хозяйственного мыла. Стены, когда-то выкрашенные густой зелёной краской, потерлись до дерева. Товары лежали скромно: на прилавке батоны серого хлеба, похожие на кирпичи, и несколько банок с тушёнкой. На полках, застеленных пожелтевшей бумагой, ровными рядами стояли бутылки с подсолнечным маслом, уксусом и лимонадом «Буратино». В единственном холодильнике с мутным стеклом грустили брикеты сливочного мороженого «Пломбир» и пачки маргарина.
Продавщица в синем халате, пухлая женщина с седыми завитками, громко и оживлённо беседовала с покупательницей. Ни та, ни другая не обратили на моё появление ни малейшего внимания, погружённые в свой мир местных новостей и житейских забот.
— Я тебе говорю, Оль, мужики те ещё козлы! И Васька твой такой же прохиндей!
Я быстренько осмотрела товар, который оказался скудненьким. Ждать окончания их трагедии не хотелось.
— Кхм.. а можно мне...?
Продавщица и женщина в цветастом платье обернулись на меня с презрением.
— Чего?
— Крупы гречневой.
Продавщица со вздохом протянула мне бумажный пакет гречки и громогласно заявила « 52 копейки». Я протянула нужную ей сумму, и монеты со звоном упали в кассу. Я вышла из магазина со выдохом облегчения. На проходе стояли две девушки, беседуя.
— И что ж теперь будет то, Любань? — почти рыдая проговорила девушка, стоящая ко мне спиной.
— А что будет? Ничего не будет — она наклонилась к заплаконой подруге, почти хватая ту за шиворот — если ныть не прекратишь — прошипела та и тут же заметила меня — Чего уши развесила? Иди куда шла!
Я не стала ничего отвечать, но и уходить не спешила. Прижавшись спиной к прохладным, облупившимся брёвнам магазина, я замерла за углом. Минут через пятнадцать скрипнула дверь, и на пороге показалась та самая девушка. Она вышла одна, ссутулившись, словно стараясь стать как можно меньше. В одной руке она сжимала синий целлофановый пакет, а другой нервно теребила край своего простенького платья.
Сделала она всего несколько шагов, как дверь снова распахнулась
— Наташ! А хлеб-то забыла! — прокричала продавщица, высунувшись по пояс.
Девушка, ахнув от неожиданности, почти побежала обратно. В этот миг, когда она подняла голову, свет упал на её лицо. И я узнала её. Наталья. Та самая дочь Решетниковой. В груди что-то екнуло - сегодняшний день и правда складывался с какой-то невероятной удачей.
Я затаила дыхание, дождалась, когда она, прижимая к груди буханку хлеба, снова выйдет и засеменит по пыльной дороге. Сделав паузу, я мягко и бесшумно нагнала её.
— Здравствуйте