- Нет, как-нибудь в следующий раз, - твердо ответила она, - А мама?
Из трубки раздался тяжелый вздох.
- Как обычно. Плачет и молится.
- Надеюсь, хотя бы по православному канону?
- Да. Но, никому от этого не легче…
- Про меня не спрашивала? - осторожно поинтересовалась девушка.
- Нет. Про детей - да. А ваше имя она вообще никогда не произносит.
Сердце в Катиной груди вновь напоролось на острый шип. Больше года прошло, пора бы уже привыкнуть, а все равно больно.
- Может быть, ей что-нибудь нужно? - холодно продолжила она, - Ну, из еды, бытовых принадлежностей?
- Нет. Просит лишь книги, свечи и иконы. Литературу и бумажные образа приношу, а свечи - нельзя, сами понимаете…
- А дети? Они что-то хотят?
- Домой они хотят… К маме… - вновь вздохнула трубка, - Ну, или в крайнем случае к вам… Маленькие, конечно, уже адаптировались, а вот Егор смириться никак не может. При каждой встрече спрашивает когда же…
- Передайте ему, что уже скоро. Обещаю, - из последних сил сдерживая слезы, проговорила Катя, - На днях переведу еще денег. Купите им от меня гостинцев. Конфет, там, игрушек… И скажите, что я их очень-очень люблю…
- Вы бы лучше сами приехали хоть разок. А то вашего брата уже мальчишки задразнили. Считают, что он вас выдумал.
- К сожалению, это пока невозможно, - ровным тоном ответила девушка, - Всего хорошего и спасибо за помощь.
Катя нажала значок отбоя и прикрыла лицо руками. Грудь сковал неуправляемый спазм, а по щекам покатились горячие слезы.
Для дальних родственников и знакомых в родном городе она была предательницей. В тяжелые времена, вместо того, чтобы помочь матери, сбежала с богатым любовником. Да и вообще. Все были уверены, что эта трагедия случилась именно из-за нее.
Нет! Нельзя плакать! Не дай бог явится Васенька, а она с зареванной рожей. Не поймёт. Ее работа - быть беззаботной и веселой в любое время дня или ночи. И выполнять ее на «отлично» она просто обязана. Иначе все жертвы станут напрасными.
Катя вздохнула, вытерла мокрые щеки и открыла холодильник. Сейчас ей просто необходима хотя бы капелька положительных эмоций. А вожделенная доза серотонина ждала на полке.
Яркая коробка с тортиком притягивала взор и зазывно шептала: «Открой меня!». Проклиная себя за слабоволие, девушка сняла пластиковую упаковку и посмотрела на содержимое. Манящий запах шоколада неумолимо завоевывал подсознание.
- Мы же не будем это есть? Правда, Коржик? Просто разрежем и посмотрим что там внутри…
Щенок сердито фыркнул так как был категорически не согласен. Катерина кинула на него строгий взгляд, но все-таки взяла в руки нож и сделала длинный надрез. Шоколадная глазурь вперемешку с кремом размазалась по лезвию. Девушка сняла ее пальцем и с наслаждением отправила в рот.
Ммммм… Блаженство… Почему бы не позволить себе крохотный кусочек счастья? Хотя бы в таком виде?
Не в силах бороться с собой, Катя отрезала тоненький, почти прозрачный ломтик и вновь отправила в рот. Коржик поглядывал из-под стола, отслеживая каждое ее движение.
- Что, прорва ненасытная, тоже ждешь сладенького? - посмотрела она в просящие глаза-бусинки, - Ладно уж, держи кусочек. Но только один и совсем маленький…
Выпечка была потрясающе вкусной. Забив на силу воли и угрызения совести, Катерина отрезала понемногу, и ломтик за ломтиком отправляла в рот сочные маковые коржи, пропитанные каким-то необычным сиропом. Да и кремовая глазурь была выше всяких похвал. Обнаглевший щенок, трогая ее лапой, ежеминутно требовал свою порцию.
Опомнилась Катя, когда треть торта была зверски съедена. Хотелось еще, но со сладким на сегодня был явный перебор. Да и на завтра тоже.
Если оставить десерт в холодильнике, она ведь опять не устоит. И девушка приняла жестокое, но единственно правильное решение. Выбросить. Иначе, через неделю Васю встретит не стройная красотка с тонкой талией, а растолстевшая до безобразия бочка.
Тяжело вздыхая и чертыхаясь, Катерина решительно взяла коробку и отправилась к мусоропроводу. Верный Коржик с сожалением в глазах затрусил следом.