— А остальное? — недоверчиво прищуриваю глаз.
— Остальное — сказка, нужно фан-та-зи-ро-вать.
— Ты же сказала, что никаких понарошку.
— А в сказке понарошку и не бывает, там всё правда, просто красивее и чудеса есть.
— Так понарошку и есть не по-настоящему, не взаправду, — настырничаю.
— Марррррина! Ну где ты видела невзаправдашнюю сказку?!
…
Спустя какое-то время.
— Ну, как тебе чаепитие?
— Замечательно.
— Всё понравилось?
— Мёда не хватало.
— Надо говорить: на мёд фантазии не хватило.
— Д-да?
— Да. Лимон был? Сама же говорила, что шкурка толстовата. Торт ели? Ели, ты говорила, что крем любишь, и я тебе свой отдала. Свежую заварку хвалила?
— Было дело.
— Ладно. Пойдём доиграем. Какой мёд хочешь?
о привлекательности
Грудь сидящей напротив красавицы лет немалых, украшала мегатонная конструкция из трёх металлических цветов на цепи, каждый из которых был размером с кофейное блюдце, парой служил браслет уже из пяти цветков, но чуть меньших в размахе, чем наряд для шеи.
Красоту эту не смог не заметить наряженный в клетчатую фланель и твид, что для прохладной осени, господин, запрыгнувший в убегающий от ВДНХ метровагон.
Он склонялся всё ниже и ниже, сладострастно предвкушая более близкое знакомство, но не тут-то было…
Кудесница, видимо, знала о феерическом магнетизме, о невозможности устоять перед соблазном пялиться на гирлянду, и начала нервно прикрывать ладошкой открытые по случаю чудовищной жары прелести… но не тут-то <опять, да> было — одетый в душное господин голосом из нутра произнес:
«Не надо, красивая, сиди смирно».
Челюсть у красивой была вставная. Это увивдели все
о случайностях
На станцию «Счастливый случай» поезд прибыл точно по расписанию.
И стоял целых три минуты.
Пассажир Миккипедалькин, накопивший денег и купивший билет до этой станции, дрых без задних ног на второй полке.
Микки снилось, что он — самовар,
Микки во сне громко и радостно свистел носом.
Объявление о том, что через полминуты поезд отправится до следующей станции «Почти конец», Микки не услышал.
Проспит ли он следующую остановку?
А в это же самое время, во встречном поезде ехал Фредериквелосипедов, копивший последние десять лет на чёрный день, и получивший со скидкой билет от сообщества «Что просили, то и получили».
Фредерик смотрел в окно, за окном оставалась жизнь.
Фредерика мистически крепко обнял ужас.
На станции «Почти конец» он был выволочен из купе, получил пинок, но успел ухватиться за поручень, оказав сопротивление судьбе, и решив отправиться дальше зайцем.
Как называется следующая остановка Фредерик не знал, объявлений не было
о мужчинах из гаражей
Последнее время всё чаще и чаще, из гаражей, что расположились на огромном участке за рекой цвета хаки, несётся хоровое пение.
Вот и в поздний вечер минувшей субботы в открытые окна, сквозь шум непрекращающегося почти сутки дождя, неслись тоскливые песни — то пели наразрыв души гаражные мужчины.
Гараж — это нечто большее, чем место для хранения автомобиля, домашнего хлама, мешков с картошкой или банок маринованных кабачков.
Гараж — это то, куда специально ходят, заходят, уходят.
«Ушёл в гараж» — это сага.
Это и клуб, это и место уединения, берлога, стрелка.
Это место, где можно спрятаться от требований стать взрослым мужиком, нормальным отцом.
Гараж — это посиделки.
Место, где можно выпить и закусить, отдохнуть от подбоченившейся супруги, от играющего сутки напролёт в компьютерные игры потомства, внушений о надобности учиться…
А наши в гаражах поют. И песней, такой тоскливой песней, они рассказывают о своей судьбе, тяжёлой судьбе выросших мальчиков, об их нелёгкой доле, о современном мире, предъявляющем всё больше и больше требований.
В гараже планета замедляет свой бег и чуть-чуть приостанавливает уходящие годы. А замедляя время, возвращает утраченную беззаботность и дарит хоть на какое-то время уют детского уголка, что был наполнен когда-то давно маленькими пластмассовыми бибиками.