Что-то екнуло в груди мистера Коффина, он невольно вздохнул и окинул взглядом свое дорогое, любимое кладбище. Оно сильно изменилось: земля кое-где просела и осунулась, старые могилы безвозвратно разрушило время, новые лишь безвкусно подражали древним оригиналам. Величавые эпитафии скрылись под зарослями мха и сорняков. Молчание могил никак не сочеталось с громыханием трубного оркестра, сопровождавшего похороны. Изящество скрылось под толстым слоем невежества. И все же… Все же он не мог. Он отказался.
Услышав ответ, мистер Пейн только сухо кивнул:
– Что ж, видимо, на память о матушке останутся только ее долги портному. Не думаю, что наша доблестная полиция возьмется за розыск уже мертвого человека, когда столько еще проблем с живыми.
Гриф определенно был с ним согласен. Ни одну пропажу пока не вернули обратно на кладбище.
Мистер Пейн попрощался и уже отошел на несколько шагов к выходу, как вдруг повернулся и снисходительно спросил:
– Мистер Коффин, как вы думаете, для кого строят могилы?
– Прошу прощения? – изумился Гриф.
– Кому они больше нужны: живым или мертвым? – уточнил Пейн и, не дожидаясь ответа, предположил сам, – согласитесь, ведь если люди хотят победить время, они строят пирамиды. А могилы и надгробия – еще одна иллюстрация эгоизма, жалкая попытка продлить общение с любимым человеком. Чуть только боль утихает, а воспоминания о покойном стираются… Впрочем, вам лучше меня известны последствия.
Сказав это, мистер Пейн повернулся и размашистым шагом направился к резным черным воротам, оставив мистера Коффина одиноко раздумывать над его словами. Он так и стоял среди полуразрушенных каменных крестов с горсткой земли в руке. Жалкая иллюстрация эгоизма…
Горе – это не расстройство, болезнь или признак слабости. Это эмоциональная, физическая и духовная необходимость, цена, которую вы платите за любовь. Единственное лекарство от горя – это горевать.
Э. А. Гроллман
Глава III
Be careless in your dress if you must, but keep a tidy soul.
Mark Twain
Ветер нежно играл с нарциссами, аккуратно раскачивая белоснежные бутоны. Цветы охотно поддавались и танцевали под мелодичное пение птиц. С ювелирной точностью Сол Коффин удалил с клумбы сорняки и легкими движениями примял землю. Он улыбнулся, видя, что бутоны вот-вот раскроются, и, не удержавшись, слегка погладил шершавым пальцем один из цветов.
Когда рядом с оградой раздались резкие, громкие крики, мистер Коффин встрепенулся и с испугом огляделся. Он совсем потерял счет времени, занимаясь цветами, и позабыл, что сегодня на кладбище Уилбери состоятся очередные похороны. Обычно угрюмые, бесцветные процессии с нанятыми плакальщицами нагоняли на Сола тоску, но в этот раз он с первого взгляда заметил неординарность похорон.
Мужчины шли вразвалочку и гоготали, кто-то распевал песни во всю глотку. Перед изящным гробом тонкой работы шли девушки в соломенных шляпках и белоснежных платьях, совсем не похожих на обычные, грубые наряды с похоронными черными шарфами. Увидев одну из девушек, мистер Коффин невольно схватился за сердце и судорожно вздохнул. Он никогда не видел такой красоты! Молодая леди лет восемнадцати держала в руке белоснежную розу и время от времени подносила ее к лицу, вдыхая аромат. Ее голубые глаза светились добротой и нежностью, в них не было ни следа спеси и чванливости, присущих строгим английским дамам. Казалось, еще шаг – и девушка воспарит в воздухе, столь легка была ее плавная походка. Кремового цвета платье подчеркивало осиную талию.
Когда она случайно посмотрела в сторону клумбы с нарциссами, Сол залился краской и выронил из рук маленькую садовую лопатку. Девушка мило улыбнулась ему и игриво опустила взгляд, потом снова посмотрела на Сола, и он почувствовал, как сердце пропустило удар.
Процессия, наконец, достигла нужного места. Мистер Коффин, не смея противиться желанию, пристроился недалеко и стал наблюдать за похоронами, поминутно поглядывая на девушку. Его удивил странный обряд, явно не английский: крышку гроба открыли, и каждый человек, подходя к телу, касался его ладонью. При этом вокруг не прекращались веселые разговоры и смех. Приподнятое настроение совсем не соответствовало причине собрания, но Солу Коффину это пришлось по душе.
– Таков наш обычай, – прозвенел рядом с ним приятный женский голос.
Сол вздрогнул и обернулся. Увлеченный необычным прощанием с умершим, он совсем не заметил, как та самая девушка оказалась недалеко и теперь с улыбкой смотрела на его смущение.