Мисс МакЛауд пришла в восторг, услышав историю, а Сол важно подбоченился и улыбнулся. Совсем забыв про похороны, они гуляли по кладбищу и беседовали на самые разные темы. Наконец, возвращаясь к празднующим похороны, Алиса заметила пышные клумбы. Тогда Сол не без гордости пояснил, что сам занимается цветами и указал на некоторые из венков на могилах, которые он изготовил собственноручно.
– У вас талант! – ахнула Алиса и по-детски всплеснула руками. – Мистер Коффин, я решительно заявляю, что ваше место вовсе не здесь, на кладбище Уилбери, оно подле моего дяди, заведующего цветочными лавками в Глазго!
Сол Коффин покраснел и что-то неловко промямлил. Признание талантов такой красавицей весьма польстило, однако он и думать не мог о переезде или о смене профессии.
– Но вам же не нравятся скучные английские процессии с «гробовыми» лицами? – не уступала Алиса, вспомнив недавние слова самого же Сола.
– Нет, нисколько не нравятся.
– Вы же скучаете по тем временам, когда рядом с кладбищами и церквями кипела веселая жизнь?
– Скучаю, определенно скучаю.
Тогда Алиса развернулась, встала прямо напротив Сола и заглянула ему в глаза:
– Так, чего же вы все еще работаете здесь?
На этот вопрос Коффин не нашел ответа, поскольку никогда его себе не задавал. Он только и мог, что пожать плечами и глупо улыбнуться. Что его держало здесь? Да, черт его знает! Только вот удерживало сильно и крепко, раз Солу все никак не хватало сил, чтобы что-то изменить. Может быть, тот самый непостижимый Божий замысел, предопределение. А может, Сол трусил изменить обычный уклад жизни. Здесь, на кладбище Уилбери он – главный смотритель и продолжатель вековой семейной традиции. А за стенами кладбища… кто он? Продавец цветов?
Похороны закончились, и люди направились к выходу. Алиса МакЛауд еще раз печально взглянула на Сола, вздохнула, но ничего больше не сказала. Она помахала ему рукой на прощанье и присоединилась к остальным. Вскоре их голоса стихли вдалеке, и на кладбище Уилбери вновь воцарилась мертвая тишина.
Будьте небрежны в своем платье, если нужно, но держите в чистоте душу.
Марк Твен
Глава IV
A useless life is an early death.
Johann Wolfgang von Goethe
Изящная черная ограда с резными узорами поблескивала в лучах утреннего солнца. Переплетения прутьев и литых лепестков застыли на многие года, изысканные и утонченные. Легкий сероватый туман устилал черную влажную землю и прятал основание изгороди так, что, казалось, она парит в воздухе. Привычное зрелище, непременно приводившее случайного прохожего в благоговейный трепет, у Эрла Коффина не вызывало решительно никаких эмоций. Он шел неспеша, размышляя над недавно прочитанной книгой Томаса Мора. Многим она пришлась по душе, и нынешние мыслители единогласно окрестили «Утопию» феноменом. Эрл больше ценил книгу за умелые реверансы в сторону прошлых порядков.
– Мистер Коффин! Здравствуйте, мистер Коффин!
Молодой человек лет двадцати пяти с сияющими черными глазами и очаровательной улыбкой уже поджидал у изгороди и воодушевленно протянул руку в темной перчатке. Не без ухмылки мистер Коффин отметил в костюме нового знакомого черты грузности и манерности испанской моды. Она нынче беспощадно охватила все английское общество.
– Доброе утро, мистер…
– Прошу, зовите меня Уильям, – тут же уточнил молодой человек, не теряя самого приветливого выражения лица.
– Что ж, Уильям, если вы готовы, – протянул Эрл и рукой указал на резные ворота.
Юноша кивнул и прошествовал вслед за мистером Коффином. Они шли степенно по утоптанной тропинке мимо прекрасно отделанных памятников. Эти серые, молчаливые стражи охраняли покой почивших людей. Попадались также величественные склепы с геральдическими узорами над массивными дверьми. Их портики ненавязчиво повторяли формы греческих храмов, но встречались и более новые усыпальницы с рваными, заостренными элементами декора на стенах. Утреннее спокойствие нарушали только редкие крики ворон.
Краем глаза мистер Коффин заметил волнение своего молодого спутника. Уильям с опаской озирался по сторонам, хотя в глазах его все еще горел задор.
– Приглянулось ли вам что-нибудь? – учтиво спросил мистер Коффин, указывая рукой на обширное пространство кладбища Уилбери, места, где он занимал свой бессменный пост смотрителя вот уже тридцать шесть лет.
– Что? Ах, да! – Уильям отвлекся от чтения одной из эпитафий, вырезанной на покосившемся надгробном камне. – Знаете, я бы хотел осмотреть все свободные места. Если можно.