438. Было бы недостаточно уверять кого-то: я знаю, что происходит там-то, — не приводя оснований, убеждающих (другого) в том, что я в состоянии это знать.
439. И высказывание “Я знаю, что за этой дверью коридор и лестница на первый этаж” звучит так убедительно лишь постольку, поскольку каждый предполагает, что я знаю это.
440. Здесь есть нечто, относящееся ко всем: что-то не сугубо личное.
441. В зале суда никого не убедило бы простое заверение свидетеля: “Я знаю...” Должно быть показано, что свидетель был в состоянии знать.
Не заслуживало бы доверия и чье-то заверение “Я знаю, что это рука” при взгляде человека на свою руку — не знай мы, при каких обстоятельствах это высказывается. Если же мы ихзнаем, это кажется порукой того, что делающий заявление человек в этом отношении нормален.
442. Разве не может быть, что я только вообразил, будто знаюнечто?
443. Представь себе, что в языке нет слова, соответствующего нашему “знать”. — Люди просто высказывают утверждение. (“Это — дерево” и т. д.) Естественно, они порой и ошибаются. И поэтому добавляют к предложению некий знак, указывающий, насколько вероятной считается ошибка, — или мне следовало бы сказать: насколько вероятна эта ошибка в данном случае? Последнее удается делать, оговаривая особые обстоятельства. Например, “Аобратился к Всо словами: „...я стоял совсем рядом с ним, а слышу я хорошо"”, или же: “Вчера Абыл там-то. Я его видел издали. Зрение у меня не очень хорошее”, или: “Там дерево. Я отчетливо вижу его и сто раз видел до этого”.
444. “Поезд уходит в два часа. На всякий случай проверь еще раз” или: “Поезд уходит в два часа. Я только что посмотрел новое расписание”. Имеет смысл также добавить: “В таких вещах на меня можно положиться”. Полезность такого пояснения очевидна.
445. Но если я говорю: “У меня две руки”, — на что я могу сослаться, чтобы засвидетельствовать достоверность этого? Самое большее — указать на обычность обстоятельств.
446. Почему же я так уверен, что это моя рука? Разве на такого рода уверенности не основывается вся языковая игра? Или: разве такая уверенность не предполагается (заведомо) в языковой игре? Тот,кто в нее не играет или играет неверно, именно в силу этого не узнает предметы с уверенностью.
28.3
447. Сравни с этим 12 х 12=144. В этом случае мы тоже не говорим “возможно”. Коль скоро данное предложение предполагает, что наш счет и вычисление безошибочны, что наши чувства при вычислении не обманывают нас, — оба предложения, арифметическое и физическое, находятся на одной и той же ступени. Готов утверждать: физическая игра так же достоверна, как и арифметическая. Но это может быть неверно понято. Мое замечание логическое, а не психологическое.
448. Хочу заявить: коли не вызывает удивления то, что “абсолютно бесспорны” арифметические предложения (например, таблица умножения), то почему надо изумляться тому, что таково же и предложение “Это моя рука”?
449. Нечто должно быть преподано нам как основа.
450. Я хочу сказать: наше обучение имеет форму “Это фиалка”, “Это стол”. Правда, ребенок мог бы впервые услышать слово “фиалка” и в предложении “Это, возможно, фиалка”; но тогда он мог бы спросить: “Что такое фиалка?” В ответ на это, конечно, можно было бы показать ему картинку.Ну, а что, если бы “Это...” говорили лишь при показе картинки, а в других случаях всегда говорили бы только “Это, может быть,...”? Что бы из этого практически следовало? Всеохватывающее сомнение не было бы сомнением.
451. Не имеет силы мое возражение Муру - что смысл обособленного предложения “Это — дерево” неопределенен, поскольку неясно, что именно представляет собой “это”, которое характеризуют как дерево; ибо этот смысл можно сделать более определенным, сказав, например: “Вон тот объект, похожий на дерево, — это настоящее дерево, а не искусная имитация”.
452. Было бы неразумно сомневаться, является ли это настоящим деревом или... .
То, что мне это представляется несомненным, ничего не значит. Если сомневаться здесь было бы неразумно, это нельзя было бы усмотреть из моего мнения. Так что требовалось бы правило, устанавливающее, что сомнение здесь неразумно. Но и правила такого нет.
453. Правда, я говорю: “В этом не усомнился бы ни один разумный человек”. — Разве можно представить себе, что образованный судья спросил бы, является ли сомнение разумным или неразумным?
454. Бывают случаи, когда сомнение неразумно, но есть и другие, когда оно представляется логически невозможным. И между ними, кажется, нет никакой четкой границы.